Мне пришлось слегка кивнуть и перевести взгляд в сузившиеся и нездорово поблёскивающие глаза директора. Собственно, и без этого было понятно, что в возможность чего-то подобного он верит с большим трудом, а вот пафосного увольнения вовсе не исключает, а даже будет всеми силами негласно этому способствовать. Может быть, ему и выгорит, но я постараюсь сделать всё, чтобы белая полоса на работе теперь только ширилась, в перспективе накрыв и его самого. Мне неожиданно показалось, что, пожалуй, я гораздо больше подхожу под обстановку этого кабинета и такая перемена вполне могла бы стать венцом исполнения всех возможных здесь желаний. Забавно, как мы устроены — а ведь не пройдёт и месяца, хотя я сам об этом, разумеется, ещё не знал, как я просто от всего здесь откажусь по собственному желанию. Впрочем, наверное, это лишний раз говорит о справедливости распространённого утверждения, что цель нужно всегда выбирать глобальную, а не под какие-то мелкие эмоции, которые, по самым разным причинам, меняются слишком быстро.
— Вот и отлично. Что же — вот вам папки с делами клиентов. Несомненно, вы захотите сразу же с ними ознакомиться… — Вениамин Аркадьевич аккуратно пододвинул мне пухлую неровную стопку и улыбнулся. — Кое-что из этого вы наверняка знаете, но давайте согласимся, явно недостаточно для эффективной работы в новой должности. Теперь об условиях — ваша зарплата увеличивается в три раза, новое рабочее место — освобождённые недавно Патрушевым столы в комфортном углу у стены, кроме того, в конверте — небольшой бонус за вчерашнее вмешательство. Это, если хотите, материальное поощрение от компании и неизменная вера в вашу дальнейшую отличную работу.
Директор полез в карман пиджака и извлёк оттуда пухлый похрустывающий конверт, который положил сверху папок и, немного смущённо, добавил:
— Это лучше сразу убрать, сами понимаете, чтобы не было лишних разговоров.
Я взял конверт и, убедившись, что он не запечатан, бросил любопытный взгляд на содержимое. Оказалось, что там, вопреки ожиданиям, исключительно пятитысячные купюры и их явно много — как минимум, тысяч на сто. Что же — очень даже неплохо для моего весьма скромного материального положения, и что бы там ни последовало дальше, этой суммой я уже волен распоряжаться по своему усмотрению. Подобная перспектива как-то сразу согрела душу ощущением стабильности и уверенности в завтрашнем дне, которой частенько мне не хватало как раз в материальном плане. Кроме того, сразу возникло непреодолимое желание порадовать себя вечером какой-нибудь качественной выпивкой с обязательным большим куском красной рыбы — к ней я был неравнодушен с детских лет, и успех почему-то неизменно ассоциировал именно с таким незамысловатым блюдом.
— Спасибо.
— Не за что, — покровительственно махнул рукой Вениамин Аркадьевич, и я сразу подумал, что уж это-то он точно говорит искренне и директор явно не был инициатором подобных поощрений, особенно — в моём случае. — Мне хотелось бы выразить уверенность, что мы станем теперь встречаться намного чаще и найдём массу точек соприкосновения по этим и другим рабочим вопросам. Верю, что из нас выйдет отличная команда, в чём, в конце концов, заинтересованы все. Кстати, в верхней папке листок с составом сотрудников вашего отдела — их немного, но как сами понимаете, это настоящие профессионалы и люди, огромному опыту и частным суждениям которых можно вполне доверять, в чём мы имели возможность неоднократно убедиться.
— Всё обязательно посмотрю, — ответил я, с трудом сдерживая раздражение от его напыщенного голоса и казённых фраз, которые лишний раз невольно подчёркивали огромную дистанцию между нами, даже после всех произошедших перемен. Но в какой-то момент я подумал — зачем же, собственно, мне сдерживаться? Пока я в фаворе у Большого босса, что мне может сделать этот лысый коротышка, возомнивший себя ни пойми кем?
— Уверен и хочу… — начал директор, прервавшись, когда услышал трель сотового телефона из моего кармана. Понятно, ещё несколько дней назад я, не задумываясь, проигнорировал бы это или, может быть, торопливо выключил аппарат и извинился, но только не сегодня. Чувствуя себя здесь в какой-то степени хозяином положения, я подумал, что это будет весьма хорошей пощёчиной для Вениамина Аркадьевича, и не надо здесь больше ничего выдумывать. Насколько я знал, он весьма трепетно относился к тому, чтобы любой сотрудник, удостоенный его драгоценным вниманием, стоял навытяжку и внимал каждому царственному слову. А вот теперь, без всяких опасений или чего-то подобного, я могу запросто вытащить телефон и поговорить на личные темы в его присутствии. Ну чем не забавный ненавязчивый подкол, пусть сам директор это таковым совсем и не считает?
