Я вздрогнул и увидел, как ребёнок летит на меня и достигает гигантских размеров по ту сторону зеркала. Исходящий от девочки призрачный свет, кажется, залил всё вокруг, заставляя тени прекратить своё безумное вращение и забиться в самые уголки кабинки. Но они здесь, никуда не уходят — только ждут своего часа, чтобы снова накинуться и сказать мне что-то ещё. Можно ли считать это предупреждением и следующей за этим смертью? Нет, скорее я понял, что они говорили о другом — разумеется, это Маша. Почему я так решил? Просто она была единственной, кого я знал с таким кулоном и с этим теперь придётся, волей-неволей, считаться. Предупредить её? Или это давало мне какой-то есть шанс получить преимущество в том безумии, в которое меня втянули? И почему ангел тоже сейчас заодно с тенями, утверждая, что я должен стать обладателем второй капсулы. Или я что-то не так понял?
— Возьми и ты избавишь кого-нибудь ещё от того, что испытываешь сам. Сделай добрый поступок, тем более что здесь наши интересы совпадают. Ты можешь, хочешь и сделаешь! — выдохнула девочка, и, кажется, меня обдало ледяной волной, которая освежила и позволила немного сосредоточиться. Значит, всё именно так, только аргументы разные, а вывод один и он не может быть утешительным. Неужели Маша? Значит, это вовсе и не забава или смена мировосприятия, а обременительная ноша игры, следование правилам и всего-то? Но почему?
— Возьми капсулу, когда придёт время. Мы подскажем тебе.
Я едва различил слова, идущие со всех сторон, принимаемой мной вначале просто за отдалённый гул, но оказавшиеся голосами прижатых к стенам теней. При этом девочка начала быстро удаляться, словно всасываемая в какую-то невидимую мне и находящуюся очень далеко точку. Или это расщелина в Мирах? Гул стал громче, накатывая, словно волнами и барабанящий по голове, как водопад, под который я как-то поднырнул в Карпатских горах и на несколько мгновений потерял ориентацию, испугавшись и запаниковав. Потом что-то пронзительно щёлкнуло, вспыхнул яркий свет, и двери лифта с грохотом открылись. Я стоял всё так же лицом к зеркалу и видел у себя за спиной надпись 1 этаж, загораживаемую кучкой людей, с недоумением смотрящих на меня и явно желающих попасть в лифт. А я, прищурившись, смотрел на своё бледное вытянутое лицо и почему-то обрадовался, что мои волосы не поседели — такой страх сидел лишь где-то внутри, кажется, остро ощущаемый даже физически. Какие уж тут гаджеты и прочие глупости?
Пошевелившись, я почувствовал дрожь во всём теле и с трудом выбрался из лифта, несомненно, выглядя как тяжелобольной. Почему-то несмотря, по большей части, на сочувствующие взгляды людей, никто даже не спросил — Нужна ли мне помощь. Впрочем, может, оно и к лучшему. Что я мог ответить? А вот чего действительно мне сейчас очень захотелось, так как можно быстрее оказаться на улице, вдохнуть полной грудью свежий, пусть и осенний, воздух и куда-нибудь долго идти, только не оставаться в закрытых стенах и так близко к этому лифту. Впрочем, я действительно шёл, двигался. Только в какую сторону? Где я нахожусь?
— Можно ваш пропуск? — раздался рядом резкий оклик и, отшатнувшись, я увидел поднявшегося со стула и подошедшего ко мне вплотную охранника. Я начал шарить по карманам и только с четвёртой попытки смог достать пластиковую карточку, а потом медленно поплёлся к двери. При этом я отметил, что охранник идёт по пятам и даже, наверное, аккуратно меня поддерживает, опасаясь, что именно в его смену произойдёт какой-нибудь инцидент. Кажется, я где-то слышал, что за любое привлечение негативного внимания к своему посту здесь вполне можно было поплатиться крупным штрафом или даже увольнением. Неужели и из-за подобного такое возможно?
Выйдя на улицу, я почувствовал себя неожиданно хорошо. Даже, пожалуй, отлично. Словно и не было ничего такого в лифте, а просто что-то привиделось и ушло давным-давно. Моё эмоциональное восприятие теперь казалось каким-то больше наигранным и надуманным, а не действительно реальным. Особенно же почувствовать себя совсем в своей тарелке, мне позволил забавный эпизод, невольно осуществивший давнишнюю тайную мечту пощупать объёмистую грудь сидящей на ресепшене девушки, которую вроде как звали Варей. Мы ни разу не здоровались, даже не обменивались кивками при встрече, а знали друг друга просто визуально. Тем не менее, уходя с работы, я частенько посматривал на девушку и представлял себе — что именно может скрываться под этими двумя вздымающимися манящими буграми. В общем-то, конечно, я это знал, но одно дело представлять, другое — увидеть или даже прикоснуться.
