— Ой, сфотографируй меня на фоне горы! — раздался громкий истеричный вскрик одной из соседок, и справа снова замелькали яркие вспышки. В какой-то момент мне показалось, что они настолько меня ослепили, что уже на фоне черной горы глазам мерещатся белые отблески, но в следующее мгновение неожиданно осознал, что это моя призрачная девочка. Странно — если сопоставлять размеры и расстояние, то, наверное, я не смог бы рассмотреть и крохотную точку, которой она должна быть. Однако ангел становился всё больше и вскоре превратился в ещё одну ярко переливающуюся гору. Девочка опиралась рукой на вершину кратера и указывала мне на что-то пальцем. Однако кроме продолжающей пыхать и разливаться лавы, я больше ничего не мог рассмотреть. Потом её рука поднялась вверх, словно схватила что-то воображаемое, сжала в кулак и снова поднесла к лаве, разжимая пальцы. Это действие она повторила шесть раз, а потом, изобразив на лице испуг, резко отклонилась в сторону и побежала куда-то вдаль, постепенно скрываясь из вида.
— Ну как, получилось? А это что такое?
К реальности меня снова вернули голоса соседок, и я неожиданно испугался, что они могли увидеть или сфотографировать мою призрачную девочку. Однажды в Интернете я видел много потусторонних кадров, подавляющая часть которых вызывала огромные сомнения, но некоторые действительно казались весьма правдоподобными. Или снимки отличались всего лишь профессиональным уровнем обработки в каком-нибудь графическом редакторе? Однако, судя по постепенно перекинувшимся на завтрашнюю экскурсию на Эоловые острова разговорам, если женщины что-то и видели, то явно не её. И это почему-то заставило меня вздохнуть с облегчением.
— Там есть такой мелкий пруд, где можно обмазаться лечебными грязями, а потом сходить в море и искупаться, словно в гидромассажной ванной. Представь, оно там всё бурлит, а ещё где-то недалеко есть огромная заброшенная фабрика пемзы. Её, кстати, можно увидеть и повсюду в прозрачной воде, только, по-моему, там не разрешают купаться.
Невольно слушая разглагольствования соседок, я снова вглядывался в гору, пытаясь понять — что именно мне должно было открыться этой подсказкой. Усталость вернулась с новой силой, и мысли начинали путаться, не давая никакого приемлемого хотя бы на первое время ответа. Может быть, надо что-то бросать в воду или всё-таки поехать ближе к лаве и ощутить нечто там? Непонятно и странно. Особенно учитывая возможность призрачной девочки разговаривать со мной, она могла бы дать какие-нибудь пояснения, если, конечно, хотела помочь на самом деле. Или всё настолько очевидно, что именно поэтому я никак не могу разобраться?
В небе мелькнула вспышка, и я увидел, что призрачная девочка возвращается. Она постепенно увеличивалась в размерах, снова становясь гигантской, но какой-то более бледной и, кажется, с трудом пробирающейся сквозь что-то мне невидимое. Вскоре я начал с беспокойством различать на её фоне мечущиеся тени, словно между ними завязалась нешуточная борьба. Губы ангела, кажется, хотели что-то произнести, но нечто отталкивало её, мешало, и она лишь мотала головой, показывая руками на текущую лаву.
— Что ты хочешь мне сказать? — прошептал я и вздрогнул, увидев, как длинные тени, создав на мгновение гигантскую арку от горы, переметнулись ко мне на балкон.
Здесь они, извиваясь, заструились по перилам и столу, а потом неожиданно бросались прямо сквозь меня куда-то в ночь, оставляя внутри странное чувство отрешённости и всё больше наваливающейся сонливости. Неужели они так не хотят, чтобы девочка сообщила мне нечто важное? Наверное, именно так, однако вряд ли у меня есть силы как-то сопротивляться, тем более непонятно — к чему приведёт здесь знание правды. Поэтому, бросив прощальный взгляд на ангела, теперь кружащегося над пульсирующей лавой и, кажется, с большим трудом ускользающего от кидающихся на него теней, я тяжело приподнялся и, приоткрыв балконную дверь, оказался в номере, где всё снова казалось таким спокойным и умиротворяющим. Можно было бы перед сном сходить в туалет или хотя бы помыть руки, однако я почувствовал просто непреодолимое желание прилечь именно сейчас, что и сделал, даже не снимая одежды. Мои глаза сомкнулись, а тени, кажется, перекочевали в голову, кружа мысли в безумном танце. Ещё мгновение — и я бы наверняка погрузился в пучину сна, убежав от реальности на какое-то время, когда неожиданно что-то громко хлопнуло и зашипело. Вздрогнув, и с трудом разлепив веки, я увидел, что это включился телевизор, но вместо трансляции канала на канале мелькали одни чёрно-белые точки. При этом внизу экрана появилась длинная зелёная полоса и параллельно с увеличением количества толстых палочек начал возрастать звук шипения. В какой-то момент, кажется, он достиг невыносимого гула, а потом в центре появилась моя призрачная девочка, с трудом продираясь и словно завязая в ряби.
— Ты… сойти… успей… того не стоит!
