- Но я действительно не могу ничего сказать! Конечно, в работе возникают трения, какие-то напряженности. Я был требователен, это знали все. И если видел, что человек не хочет работать, ловчит или просто не может справиться со своими обязанностями, я предлагал ему подыскать себе другое место. Такое я говорил прямо. Зачем мне работник, который не хочет работать? В МРКС я пришел из архангельской базы флота в 1981 году. Здесь был полный развал. Держались только колхозы мурманского побережья, а что делалось на Терском берегу, так это тихий ужас. Меня позвал Каргин, наобещал, как это водится, десять бочек арестантов, обещал поддержку, ну и все такое, что полагается... До сих пор простить себе не могу, что поддался на его уговоры и ушел от архангелов! Зачем мне это было надо? Зачем надо было взваливать на свои плечи Терский берег? Но ведь сердце разрывалось от того, что здесь творилось! Каргин хотел, чтобы я полностью сменил весь аппарат МРКС. Я его не послушал, кое-кого оставил, например Немсадзе, вы его знаете. Почему-то Каргин настоятельно просил его убрать. Других сменил. Конечно, они остались недовольны. Но так бывает всегда. Потом с некоторыми даже наладились добрые отношения. Так что в МРКС я не вижу никого, кому бы мешал...
- А ваши заместители? По флоту, по сельскому хозяйству, по зверобойке? Никто из них не мог претендовать на ваше место?
- Могли, конечно. Но, право, я как-то об этом не задумывался. У нас были ровные отношения, я не вмешивался в их работу, давал возможность делать так, как они считают нужным. Так что представить, что кому-то я стал поперек дороги, никак не могу.
- С Каргиным вы, по-моему, ладили?
- Михаил Иванович поддерживал меня. Тем более со всем, что связано с Терским берегом. Нет, у нас не было никаких разногласий, наоборот...
- И все же он не стал за вас заступаться. Ни как начальник ВРПО "Севрыба", ни как депутат Верховного Совета СССР.
- Не стал, вы правы. И никто не стал. Мне говорили, что на партийном собрании, когда меня исключали, только Егоров, мой заместитель по сельскому хозяйству, сказал, что сомневается в моей вине. Из начальства - никто! Каргину, конечно, это было бы проще всего сделать. Но ведь он вместе с Данковым, начальником УВД области, который меня допрашивал, в это время на охоту ездил. Друзьями были! А этот "друг" из меня "особо опасного преступника" делал...
Каргин. "Капитан рыбной индустрии", адмирал рыбацкого Севера. Он делал все, чтобы планы Гитермана смогли воплотиться в жизнь. Это под его каждодневным нажимом директора предприятий заключали контракты с колхозами, вывозили от них сельскохозяйственную продукцию в виде мяса, сливок, творога, масла, платя вдвое из-за доставки в Мурманск по воздуху, отрывали от себя необходимые стройматериалы, посылали бригады рабочих на покос, на строительство, снабжали хозяйства дефицитным электрооборудованием, инструментами, запасными деталями... Это было его, Каргина, дело, которое вел председатель МРКС, им выбранный и поставленный, служивший верой и правдой, не за страх, а за совесть, так что подозревать Каргина в том, что он способствовал аресту и снятию Гитермана, было бы абсурдом.
Получалось, что со стороны "Севрыбы" у Гитермана вроде бы не оказывалось врагов. А друзей? Но кто верит в дружбу, углубившись хоть немного в самые нижние "коридоры власти"?! Доброжелательство, ощущение сотрудничества - вот все, на что может рассчитывать человек, ступивший на путь административного восхождения, со стороны окружающих и непосредственного начальства.
А снизу? Со стороны председателей?
Весь Терский берег с тремя его рыболовецкими колхозами можно было исключить. Что бы ни происходило, там каждый знал, что председатель МРКС последние годы отдает им все в первую очередь, много больше, чем они раньше получали по заявкам. Это я видел собственными глазами, слышал ото всех и знал, что тут отношение к Гитерману однозначное. К его заместителям - Егорову и Стефаненко, первый из которых ведал сельским хозяйством, а второй зверобойным промыслом,- отношение было иным по ряду причин, в которые сейчас не стоило вдаваться. Но не к Гитерману.
Такую же поддержку Гитерман имел со стороны большинства председателей колхозов Мурманского берега, за исключением, пожалуй, Тимченко, председателя колхоза "Ударник".
Среди председателей рыболовецких колхозов Мурманской области Тимченко был самым смелым, самым талантливым, самым предприимчивым и самым крепким. Каждого, кто с ним знакомился, он восхищал неожиданной широтой и смелостью решений, поскольку был прирожденным финансистом и хозяином, умевшим из всего извлекать прибыль для колхоза и, что особенно важно, для людей, работающих в колхозе. Это вызывало ревность со стороны других председателей и досаду со стороны начальства, которому Тимченко не хотел подчиняться.
