<p>Симона</p>На этом месте Герхард снова сделал долгую паузу, явно предлагая присутствующим оценить красоту ответа, силу высказыванья. Руку, закричал он вдруг, ошеломив всех старушек, даже адептов, руку, отрезанную, будущий второй патриарх мог бросить к ногам первого, а вот дух (Geist), или сознание (Bewußtsein), не мог. Почему не мог? Потому что дух не есть вещь, сознание не есть вещь. Дух есть событие, сознание есть событие. Сознание есть, а сознающего нет. Звучит странно, не правда ли? – с издевательской улыбкой спросил Герхард, останавливаясь перед очередной, сразу же затрепетавшей старушкой. Мы привыкли думать, что это мы видим, слышим, обоняем или осязаем то-то и то-то: вот эту бутылку, вот этот стакан. Нам кажется, что где-то внутри у нас – может быть, в голове у нас – сидит наше сознание, наш дух, наше я, со снисхождением к нашей глупости говорил Герхард. Но там внутри никакого я нет, никакого я вообще нет – это главная наша иллюзия, за которую упорно мы держимся, которую должны мы отбросить, как Эка свою руку, как Бодхидхарма веки с ресницами… Здесь он хотел бы процитировать одного великого мыслителя, лучше мыслительницу, которую он любит, может быть, сильнее всех других мыслителей XX века – Симону Вейль, вот кого, которая еще потому так близка ему, Герхарду (скромно опуская глаза говорил Герхард), что сочетала удивительную глубину и бескомпромиссность религиозно-мистической мысли с социальной ангажированностью и заботой о страждущих. Мы не обладаем ничем в этом мире, пишет Симона Вейль, поскольку случай может все отнять у нас, кроме способности сказать: я. Вот это-то и нужно отдать Богу, то есть разрушить. Не существует никакого другого свободного действия, которое было бы нам разрешено, кроме разрушения нашего я… То же самое он повторил по-французски, извлекши из глубин своего френча и кителя заранее заготовленную бумажку, наслаждаясь и предлагая старушкам насладиться красотою прононса… Конечно, логически это замечательное высказывание Симоны (он так и сказал: Симоны, словно пил с ней кофе… когда-то в Марселе) ничего общего не имеет с буддистским учением об иллюзорности я. Будда и все его последователи говорят о том, что никакого я вообще нет, Симона, в иудео-христианской традиции, говорит, что им надо пожертвовать. Если им надо пожертвовать, значит, оно есть. Оно есть, но им надо пожертвовать, надо от него отказаться. В буддизме от я нельзя отказаться, потому что его и нет, можно – и должно – лишь избавиться от иллюзии, что оно есть. Но глубинный, но – тут Герхард снова с великолепной скромностью улыбнулся – экзистенциальный смысл обоих высказываний если не совсем совпадает, то сходствует. И здесь, и там идет речь о преодолении нашей самости, нашего эгоизма, нашего обособленного существования. От этой обособленности, от этой иллюзорной самости все наши беды, все наше несчастье, наше непобедимое страдание, наша непреодолимая неудовлетворенность (наша дукха, если воспользоваться буддистским понятием). Принеси мне свой дух, и я его успокою, говорит Бодхидхарма Эке, Первый патриарх будущему Второму патриарху. – Я искал свой дух повсюду, но не смог найти его. – Вот я и успокоил твой дух… Мы успокаиваемся, когда понимаем, что внутри у нас нет никакого я, никакого «духа», никакой «личности», что волноваться, страдать и мучиться просто некому, объявил Герхард. Страдание иллюзорно, потому что нет субъекта страдания. Вы скажете, что в таком случае и радость иллюзорна, и счастье иллюзорно, и спокойствие иллюзорно. И вы будете правы, объявил Герхард. Все это иллюзорно до тех пор, покуда страдает – или радуется, мучается – или ликует наше маленькое иллюзорное я. Но когда мы освобождаемся от иллюзии, постигаем нашу истинную природу, проходим сквозь бездверную дверь и минуем заставу без ворот, тогда… тогда, провозгласил Герхард, вновь принимаясь резко и быстро ходить перед стульями, поднимаясь на подиум и снова с него спускаясь, тогда мы испытываем радость, не сравнимую с обыкновенной, маленькой, эгоистической радостью, испытываем счастье, ни в чем не похожее на наше счастье, ничтожное и земное, тогда мы сливаемся с Ритмом Вселенной, с Божественной Энергией, говорил Герхард, глубоким голосом выделяя заглавные буквы. Божественная Энергия, Вселенская Пра-Сила (Ur-Kraft) нас пронизывает насквозь, и все становится нам подвластно.
<p>Гейдеггерианские штудии</p> 
