Я ответила на его осторожную пылкость более чем сдержанно. Учиха отстранился и вопросительно поднял бровь. Глядя на него сверху вниз, на возмужавшее лицо, пляшущие блики огня в черных глазах, затаенную ласку, которую он изо всех сил старался воспитать в себе, - я почувствовала таяние льда, заморозившего мое сердце.
Неспособность ему противостоять – вот то, что я любила и ненавидела в себе.
Ну зачем я иду у тебя на поводу?
- В чем дело? Ты плохо себя чувствуешь?
- Нам надо поговорить.
Он вздохнул.
Я часто пыталась слегка сдвинуть Учиху в нужное мне русло, привить ему мысль о семье, о совместном быте. Я не давила на него, старалась поступать мудро и ненавязчиво. Но он ведь знает, черт его дери, что я зависима в своей любви к нему и все приму. Все вытерплю.
- Дай мне еще время, Сакура. Я обещаю все наладить. Но пока что не готов.
- Ты любишь меня?
- Не знаю. Прости.
Заметил боль в моих глазах.
- Я так долго скрывался от любви, так долго ее отвергал. Я разучился любить, пойми. Однако хочу научиться испытывать это чувство снова. Я не лгу тебе.
- А почему со мной?
- Ты мне близка. Мне нравится твое общество. Нравится твоя стать и твой характер. Пусть раньше я этого не замечал.
- Чтобы впустить в свое сердце любовь, надо чаще и дольше видеться с человеком, с которым ты хочешь ее разделить.
- Дай мне время.
Он вдруг откинул плед, взял меня за руку и быстрым, но аккуратным рывком поставил мое тело на ноги и прижал к себе. Немного грубым движением запрокинул мою голову, смахнул волосы с лица и стал целовать в губы, требуя все больше и больше отдачи.
Я ответила. А что еще оставалось делать? Я ведь тоже истосковалась по нему.
Холод в комнате стал уступать адреналину и постепенно разогревающейся крови. Страсть, с которой он напал - подавляла и подчиняла разум. Все, что вертелось у меня на языке, растворилось его ласками, подалось навстречу и закружило в урагане предвкушения и томной радости.
- Научи меня, - шептал на ухо хриплый голос. – Научи любить и покажи свою любовь. Покажи, как ты ждала меня.
Я вцепилась в его волосы и измучила наши губы, как он хотел, плотно прижимаясь к напрягшемуся телу и опуская свою руку на твердый живот.
Мокрый плащ страшно мне мешал и одновременно охлаждал вспыхнувшую страстью голову. Я молниеносно развязала тесемки и отшвырнула противную ткань в угол комнаты. Саске усмехнулся, подхватил меня под ягодицы, посадил на себя и медленно развернул нас к кровати.
- Постель ледяная, - напомнила я. – Мы там околеем.
- Мы там вспотеем, - пообещалось мне.
Двое тел плавно опустились на неудобное ложе, руки Учихи забрались мне под рубашку и шокировали своими ледяными прикосновениями.
- Холодные, - выдохнула я, едва не рассмеясь. – Саске, ты меня заморозишь.
- Извини, - со смешком ответил он и тут же посерьезнел. – А так тоже холодно?
Его пальцы коснулись моих сосков, заставляя их мгновенно затвердеть и стать послушным импульсом в очереди за удовольствиями.
- Стой, подожди. – я уже начала задыхаться и перехватила над одеждой его ладони. – Мне надо тебе кое-что сказать.
Саске недовольно на меня посмотрел, выпрямился и присел мне на бедра, не вдавливая полностью своим весом в кровать.
- Так больше продолжаться не может.
В полутьме было непросто рассмотреть выражение его лица, о недовольстве мне приходилось, скорее, угадывать.
- Я знаю, как будет развиваться дальнейший сценарий. Мы будем заниматься любовью, на утро снова, затем еще два полунежных дня и какое-нибудь коротенькое путешествие вместе. А потом опять разлука, твое письмо голубиной почтой недели через три и свидание в одной из затерянных и увядающих деревень, где нас никому не удастся узнать. И ты снова скажешь мне, что тебе требуется время или что наших встреч больше не будет. Что ты потерял интерес ко мне.
- Я не потеряю интерес к тебе, - взвился с пол-оборота парень.
- Шшш, я не договорила. Даже если твои зарождающиеся чувства перерастут во что-то существенное, и ты захочешь сделать меня своей спутницей жизни, или наоборот, навсегда изгнать из нее, это не изменит нашей с тобой ситуации.
Мне показалось, что Учиха напрягся.
- Я не могу и дальше так жить. В этом противном подвешенном состоянии. Мне нужна определенность. Какой бы она ни была – горькой или сладкой.
- Ты говоришь так, как будто собралась ставить мне ультиматум.
- Да. Ты остаешься или уходишь, Саске? Твоя роль приходящего возлюбленного мне уже надоела.
- Ты пресытилась нашими встречами? – удивился он.
- Никогда. – с тоской протянула я. – Я никогда не смогу пресытиться ими, мое сердце говорит, нет, просто кричит, что их всегда будет мало.
- Тогда в чем дело? Почему ты не можешь подождать? – в его голосе послышались облегчение и надежда.
Я приподнялась и погладила любимого по груди.
- Потому что я на втором месяце беременности. Я жду от тебя ребенка. И отныне я просто катастрофически нуждаюсь в определенности и точками над «и».
Я ничего не могла толком разглядеть и почувствовать. Лишь лихорадочный блеск черных жемчужин и полнейшую прострацию его состояния.
