– Я тебя поняла. – В глазах Анны заблестели слезы. – Играть в большую любовь и совершать поступки – это не одно и то же.
– Ты не права…
– Я права. – Она посмотрела на обручальное кольцо на его пальце. – И папа прав. Ты снова носишь кольцо, потому что у тебя одна нога там, а другая – здесь.
– Я ношу его, чтобы мама не волновалась…
– Я твоим враньем сыта по горло! – закричала Анна в сердцах. – Даже не представляю, как ты ходил по тому газону в поисках кольца… – Она поморщилась. – Как подумаю об этом, противно становится.
– Я его не искал…
– Прекрати лгать. Что ни слово, то ложь. – Анна устало вздохнула. – Пойми, на двух стульях не усидишь!
Она резко развернулась и направилась к стоявшим в стороне родителям.
– Аня! – позвал он. – Подожди, Аня…
Анна ушла, не оборачиваясь.
Мирон смотрел ей вслед, а потом закрыл глаза. Единственный человек, с которым он мог быть до конца честным в данном вопросе, – он сам. И его правда заключалась в том, что на самом деле он очень боялся сделать решительный шаг. Его пугала мысль, что Анна порвет со своей семьей. Ведь это означало бы, что только он несет ответственность за женщину, которая ради него отказалась от семьи и финансового благополучия.
«Юлька ради меня от семьи не стала бы отказываться, – подумал он, усаживаясь в нагретую солнцем машину. – Наверное, Аня просто не понимает, на что идет. Если бы я ее сейчас не остановил, она бы потом сильно пожалела. – С облегчением вздохнув, он мысленно добавил: – Еще благодарить меня будет».
Когда он открыл глаза, двор был пуст. Он посмотрел на кольцо на своем пальце. Совершенно случайно он забыл снять его сегодня, перед встречей с Анной, как делал в последнее время. В тот день, когда она выбросила кольцо, он позвонил другу, у которого был металлоискатель. Вместе они быстро нашли украшение. Кольцо было для Мирона неким символом прежней жизни, былого мира. И он не мог позволить, чтобы его выбросил кто-то, пусть и любимая женщина. Он не был готов расстаться с ним. По крайней мере, вот так.
Когда мы любим, то хотим видеть своих партнеров только лучшими, смелыми и благородными. И когда придуманный нами образ оказывается не похожим на реальность, нам бывает очень больно. Словно нас предали. На самом деле обижаться в таком случае можно только на себя за нежелание видеть правду.
Обманываться сладко и приятно, но рано или поздно наступает момент, когда мы вынуждены открыть глаза.
Наверное, медленнее всего время тянется для расставшихся влюбленных. С того дня, как Анна вернулась домой с родителями, прошло около двух недель, казавшихся ей вечностью. Она уже не была уверена в правильности своего решения в тот вечер. Сила воли покинула ее.
Стоило ли расставаться с любимым человеком, который проявил нерешительность? Как бы она поступила на его месте? Что сделала
Для Анны дни тянулись мучительно долго, но занять себя хоть чем-то не хватало сил. Сначала она решила, что найдет работу, снимет квартиру и все начнет с чистого листа. В планы Анны входило устроить свою личную жизнь и заставить Мирона кусать локти из-за того, что он ее потерял. Но время шло, и это желание становилось все слабее. Она записывалась на собеседования скорее для отчета перед родителями, чем для себя, поэтому ей никак не удавалось устроиться на работу. С личной жизнью тоже не ладилось. Анна даже смотреть не могла на кого-то, кроме Мирона, не то что строить отношения.
Забыв о гордости, она ждала звонка Мирона. Но он оказался крепким орешком: за это время от него не было ни одного сообщения или звонка. За две недели ни одной весточки, словно его никогда и не было в ее жизни. От обиды желание встретиться с ним становилось только сильнее. Кусая ночью подушку, Анна рыдала, коря себя за то, что не сумела тогда понять любимого. Возможно, в его словах была правда. Да и какая теперь разница, кто прав, когда ей так плохо?
Первые дни Мирон не мог заставить себя выйти на работу. Он презирал себя за трусость, и ему было бы стыдно смотреть Анне в глаза. Он целыми днями лежал на диване, бессмысленно переключая каналы телевизора. Вечерами он встречался с друзьями и крепко выпивал. Он не помнил, чтобы раньше так сильно напивался, как сейчас. Но от спиртного легче не становилось. С каждой рюмкой было все сложнее запретить себе позвонить Анне. Позвонить можно, но что дальше? Снять квартиру и начать новую семейную жизнь?
«Не успел уйти от одной, как меня уже захомутала другая, – думал он, погружаясь в глубокий сон. – Ну уж нет, я еще хочу немного и для себя пожить».
