Но приходило утро и мысли об Анне снова не давали ему покоя. Его чувства раскачивались, как маятник: то он готов был на все, лишь бы быть рядом с любимой, то принимал решение не сдаваться и терпеть до конца, пока окончательно не сотрет ее образ из своей памяти. Мирон отказался привозить Юлю на выходные, чем сильно огорчил мать, но сейчас ему это было безразлично. Видя состояние сына, Александра Николаевна не стала устраивать сцен. Она лишь осторожно наблюдала за ним, боясь спросить о чем-нибудь, чтобы не подтолкнуть к любовнице. Но о том, что с ним происходило, она исправно докладывала невестке.
Однажды Юлина мать решила вместе с дочерью нанести визит Александре Николаевне, чтобы обсудить сложившуюся ситуацию и, возможно, продумать план действий по возвращению мужа в семью.
Собравшись в кухне за столом, женщины пили чай. В центре стола на большом блюде лежали румяные булочки с пылу с жару.
– Мне кажется, – начала Наталья Георгиевна, доедая сдобную булочку с маковой начинкой, – нельзя ждать. Нужно принимать меры.
– Мама! – взмолилась Юля. – Я сделала все, что было в моих силах. Мы уже говорили об этом.
– Нет, Юлечка, – возразила Александра Николаевна, с аппетитом откусив булочку. – Мама права. Если муж все еще не вернулся, значит, мы плохо думаем. А что, если… – Она задумчиво подперла голову рукой. – Что, если тебе поговорить с ее родителями?
– Зачем? – удивилась Юля. – Чтобы еще больше унизиться?
– Цаца какая! Боится унизиться! – всплеснула руками мать. – Не о том думаешь. Тем более что хуже, чем есть, не будет. Наверное, об этом судачит весь подъезд.
– Ничего не судачит! – Юля надула губы. – Делать им больше нечего.
– Ага! – фыркнула мать. – Если Галина из двадцать пятой что-то знает, то, поверь, знают все.
Юля сконфуженно молчала.
– Не о том вы говорите, Наталья Георгиевна. Юле и без того нелегко. – Александра Николаевна погладила невестку по спине. – Смотрите, на бедной девочке лица нет.
– А кто виноват? – воскликнула мать Юли. – Это не моя дочь вашему сыну рога наставляет.
– Мам, ну, понеслась! – возмутилась Юля. – Давай не будем искать виноватых? Александра Николаевна здесь ни при чем.
– А я считаю, что очень даже при чем, – отрезала мать, ударив ладонью по столу. – Она своим примером сына испортила.
В комнате повисла напряженная тишина.
– Александра Николаевна, – осторожно начала Наталья Георгиевна, успокоившись. – Я погорячилась, извините. Просто все дни на взводе…
– Я вас понимаю, – вздохнула хозяйка. – Что ж, вернемся к нашему разговору. Я предлагаю позвонить родителям Анны.
– Правильно, – кивнула мать Юли. – Вдруг они вообще ни о чем не знают? А узнают и приструнят эту вертихвостку!
– И что я им скажу? – Юля жалобно посмотрела на женщин.
– Плачь, проси, умоляй… – Александра Николаевна стряхнула крошки с рук. – Нельзя сидеть и молчать. Нужно действовать.
– Хорошо, – сдалась Юля. – Мне терять нечего. Даже гордости не осталось.
– О ребенке подумай. – Мать покачала головой. – В конце концов, не для себя стараешься, а для дочки.
– Я согласна, но где их номер взять?
– Мой двоюродный брат в полиции работает. – Александра Николаевна встала из-за стола и взяла с тумбочки блокнот. – Я уже давно справки навела и номера телефонов записала. – Она протянула Юле открытый блокнот. – Думала, что могут пригодиться.
– А вы молодец, – похвалила Наталья Георгиевна. – Времени даром не теряете.
Александра Николаевна довольно улыбнулась.
– Еще чаю?
– Можно, – кивнула мать Юли.
Зардевшись, Александра Николаевна наполнила пустые чашки.
Наконец Мирон вышел на работу. Оценив урон, нанесенный бизнесу в его отсутствие, он приуныл. Он вспомнил о своем старшем двоюродном брате, Мише, владевшем популярным ночным клубом «Фламинго». Позвонив ему, он договорился о встрече, чтобы попросить совета. Миша предложил заехать к нему в клуб в обеденное время.
«Фламинго» был в самом центре города. Это был красивый, славившийся хорошей музыкой и приятной публикой клуб.
Осмотревшись, Мирон вошел. Внутри ему понравилось еще больше, чем снаружи. Здесь было просторно и в меру экстравагантно: коричневые и оранжевые кожаные диваны, блестящие стойки, полы с подсветкой, колонны из мрамора и большая сцена. В дневное время здесь находился только персонал и девочки-танцовщицы, репетировавшие вечернюю программу.
– Привет, брат, – раздался голос за спиной Мирона. – Рад тебя видеть.
Обернувшись, он увидел перед собой Мишу: тот, как всегда, отлично выглядел, несмотря на ночной образ жизни; черные волосы были гладко зачесаны назад, модный костюм сидел безупречно.
– Привет! – Мирон похлопал брата по спине.
– Что будешь пить?
– Еще только час дня, – заколебался Мирон. – Да и я за рулем.
– Хорошо. – Миша ослепительно улыбнулся. – Я тебя понял.
Он подал подчиненному в модных рваных джинсах знак, и тот, кивнув, вышел из зала.
– Ты хотел поговорить. – Миша жестом пригласил брата сесть на диван. – Что-то с бизнесом?
– Да, – кивнул Мирон, усаживаясь на диван. – Хотел посоветоваться, какую тактику лучше избрать. Может, ты посоветуешь.
– Ты по-прежнему занимаешься алкоголем?
– Да.
