Она встала на кровать коленями и потянулась к стулу за чулками. Взгляд упал на висящую рядом завеску. С той натекла добрых размеров лужа. Надо вытирать, а потом искать место во дворе, где на осеннем солнышке можно высушить горе-передник. Да так, чтоб Велимир не увидел, иначе стыда не оберешься.
Невольно всплыл вчерашний разговор в магмобиле.
— Так, что ты про свадьбу баяла душа моя? Или шутки шутила?
— Какие ж тут шутки, — она взяла мужскую руку в свои, поднесла к губам, подышала на холодные холеные пальцы, невольно оттягивая начало разговора, — я как получила то письмо, что ты мне прислал накануне осады, так места себе не находила. Столько раз перечитывала, что наизусть выучила. И где ты меня замуж звал, и где приехать просил, и где бежать предлагал. Но кому, как не мне, знать, насколько дорога тебе твоя работа, да и от царя-батюшки нашего не скроешься. Серебряное блюдечко с наливным яблочком вмиг меня покажет, где бы я ни схоронилась. Стоит только пожелать.
— Спасу нет от этих Смогичевых приспособлений, — презрительно хмыкнул жених, и Василиса удивилась колкой обиде, что царапнула ее.
— Все, верно, — тем не менее поддержала она Велимира, — я тогда измаялась вся, измышляя, как бы осуществить все по уму.
— О, Перун-громовержец! Вася, ты хоть бы мне весточку послала, что согласна. Я ж думал, что предложением своим испортил все. Отвадил тебя. И не шутил я про побег. Есть место одно, где власть твоего батюшки достать не может. Северный феод, застава, что стережет Калинов-мост. Я узнавал, там всегда не хватает людей. А лекарей и подавно в глаза не видели. Нас бы приняли.
Василиса потупила глаза. Конечно, Велимир сначала нашел выход, а потом позвал ее с собой. Но он не мог о таком написать в письме, а она по обычаю своему принялась искать решение сама. И ведь справилась не хуже жениха. Теперь на Заставу ехать не надо. Да, столица для них закрыта, но Гардарика — это не только Китеж златобашенный, есть и иные города.
— Прости, пожалуйста, — покаянно попросила она, — я ведь сперва так обрадовалась, а потом так испугалась и расстроилась, что писало в руках дрожало, и не письмо выходило, а сплошь каракули. Потом на Тугарский феод напали вурдалаки. Осадили Тмутаракань. Десять месяцев без еды, воды, связи. Десять месяцев бесконечных швов, перевязок, лангетов и мазей от ожогов. Я нынче пулю могу в кости найти и вынуть за три минуты, имея лишь щипцы и апотропей[1]… Мне постоянно хотелось есть и спать. А когда засыпала, мне снилась еда, настолько реалистичная, что весь следующий день ощущала ее вкус. Знаешь, у меня даже сейчас сушки да сухарики в каждом кармане припрятаны… А потом осаду сняли, и оказалось, что мы герои. Сам царь Василий Премудрый приехал наградить выживших, медали привез в белых ларчиках. Как до меня дошел да глаза поднял, сам стал, что тот ларчик. Не ожидал меня там увидеть. Мачеха исправно отчеты писала да гривны за содержание бастрючки брала. Когда он от первого шока отошел, руку мне пожал и сказал, что гордился, если б у него такой сын был. Красивая речь вышла, только вот все слышали одно, и лишь я — иное. Через пару дней мне была предоставлена великая аудиенция и задан один вопрос: есть ли у меня желание? Любое, кроме наследования. Царь поклялся, что волею своей его исполнит. И я попросила право сама выбирать себе мужа. Какого душе угодно, невзирая на положение, возраст и благосостояние… Теперь у меня есть такая грамота. И нам не придется сторожить Калин-мост от навий.
Велимир обнял ее за плечи, прижал к себе, делясь силами и успокаивая. Сильная, храбрая девушка, словно для него созданная. И сама ж тянется, льнет, крепко образуя связь. Скоро на целый клубок навьётся любви и преданности. Крепкий, алый. И не страшна ему будет серая хмарь Нави. Жаль только истончилась нить за последний год. Разлука не пошла им на пользу. И может случиться так, что дальше будет только хуже. Василиса уже не та восторженная студентка, что влюбилась в него почти два года назад.
— А чего тогда не в завеске меня встречаешь? — спросил он, чтобы отогнать от невесты хмурь-печаль, но неожиданно попал в цель. Василиса напряглась, но годы студенчества прошли не зря. Ответ нашелся сам собой:
— Навязываться не хотела. Вдруг ты не получил мою телеграмму или передумал и нашел себе иную суженную. А тут я вся такая красивая в вышитой завеске, бери — не хочу.
Велимир на это лишь головой покачал, и Василиса поняла: не нашел другую, ее ждал. А что дом стылый — не беда. Отогреет. И с кикиморой справится, только время дай.
Спускалась боярыня в приподнятом настроении. Когда жизнь ясна, когда цели видны, судьба стелется ровной дорогой, и идти по ней легко. Каждый поворот тебе знаком, каждая остановка в радость.
