Я промямлила какие-то слова благодарности, после чего отвернулась и уткнулась носом в шею Джекса. Он крепче обнял меня, и я велела себе не плакать, потому что это было глупо, но внутри меня бушевал ураган признательных чувств. Немного успокоившись, я снова повернулась к друзьям и еще раз поблагодарила их. Взяв себя в руки, я сумела собраться и даже поддержать разговор.
В следующие несколько часов к нам по очереди заглянули Рокси и Ник – каждый из них посидел с нами, пока не настало время возвращаться в бар. Рокси даже не смотрела на Риса, но, когда она ушла, он почему-то тоже встал и вышел следом. Интересно, что все-таки было между ними? За все время нашего ожидания в больницу заехали все, кто работал в баре, и я обрадовалась, увидев, сколько людей переживает за Клайда.
Когда я шепотом поделилась этим с Джексом, он также прошептал в ответ:
– Они переживают и о тебе.
И он был прав. Как всегда. Это даже немного раздражало.
Вскоре дверь снова отворилась, и внутри меня все похолодело, когда я увидела на пороге врача. Я попыталась встать, но Джекс крепче обнял меня, поэтому я смогла лишь повернуться к ней лицом.
– Как он? – выдавила я.
Сердце отчаянно колотилось в груди.
Абсолютно измученная кареглазая женщина в синей форме провела тонкой рукой по волосам, в которых поблескивала седина.
– Вы члены семьи?
– Да, – тотчас ответила я.
Клайд был мне семьей.
Врач оглядела комнату.
– Вы все члены его семьи?
– Да, все, – ответил Джекс, не отнимая рук. – Как он?
Она подошла к пустому стулу в нашем углу, присела на него и сложила руки на коленях.
– Он перенес операцию.
– Слава богу, – прошептала я, прижимаясь к Джексу.
– Радоваться пока рано, – продолжила врач, и, вспомнив свои занятия в колледже, я поняла, что положение серьезно. – Он перенес тяжелый инфаркт из-за закупорки сосудов. Мы поставили стенты, поскольку обычно…
Обычно стентирование давало лучшие результаты, чем шунтирование. Врач продолжила свои объяснения, и я словно раздвоилась на Каллу – будущую медсестру и просто Каллу, каждая из которых воспринимала свою информацию. Главное – Клайд перенес операцию. Да, она была долгой и серьезной, и я понимала, что даже теперь может случиться что угодно, но этот этап был пройден, и это было здорово. У меня в глазах стояли слезы облегчения.
– Сейчас он спит и, скорее всего, не проснется до самого вечера. Ему нужно отдохнуть. – Врач встала и слабо улыбнулась. – Если завтра все будет в порядке, кто-нибудь из вас сможет его навестить.
Я поднялась на ноги, и Джекс не стал меня удерживать.
– Спасибо. Спасибо вам большое.
Врач по-прежнему улыбалась.
– Теперь вам всем лучше поехать домой и отдохнуть. Если что-то изменится, мы сразу сообщим. Хорошо?
Когда женщина ушла, я повернулась и увидела рядом Терезу. Подруга обняла меня, и я обхватила ее руками в ответ.
– Хорошие новости, – сказала она. – Очень хорошие.
Я кивнула, стараясь не расплакаться снова.
– Я знаю. Клайд сильный. Он справится.
Всхлипнув, я улыбнулась ей. Джекс встал рядом, взял меня за руку, и наши пальцы переплелись, и парень сжал их.
– Спасибо, – переполненная непривычными для себя эмоциями, снова сказала я и повернулась к друзьям. – Спасибо.
Эвери улыбнулась, и я почему-то взглянула на ее запястье. Не знаю почему, но я заметила, что они с Кэмом в очередной раз оправдывают свое звание самой милой пары на свете: маленькая рука Эвери лежала в руке у Кэма, их пальцы были переплетены.
Прямо как у нас с Джексом.
Клайд достаточно оправился для приема посетителей лишь к понедельнику. Джексу пришлось остаться в комнате ожидания, а меня молоденькая медсестра провела прямо в палату.
Мне стало страшно, когда я увидела Клайда на узкой койке. В окружении трубок и проводов его огромное тело неожиданно показалось хрупким.
Когда он медленно моргнул, у меня дрогнули колени. Горло снова сковало от эмоций. Я села в небольшое кресло возле постели Клайда и коснулась пальцами его руки.
– Привет.
У него на губах появилась слабая, усталая улыбка. Он был ужасно бледен.
– Малышка…
У меня перехватило дыхание.
– Как ты себя чувствуешь?
– Готов… пробежать марафон.
Я хихикнула, а затем моя улыбка померкла. Мы несколько секунд смотрели друг на друга. Мне было горько видеть его таким.
– Я хочу, чтобы ты поправился.
– Делаю все возможное, – с улыбкой ответил Клайд.
– Я хочу, чтобы ты поправился, а когда начнется учебный год и я буду приезжать домой на выходные, снова делал мне тако, – сказала я. – Хорошо?
Его брови чуть приподнялись, и он пробормотал:
– Домой?
Испугавшись, что от инфаркта пострадало не только его сердце, я кивнула.
– Да, когда я буду приезжать домой, мне хочется, чтобы ты… – Я осеклась, когда меня пронзило стрелой понимания.
Домой.
Я называла это место домом.
Такого не случалось уже много лет, с тех самых пор, как папа ушел, а мама покатилась по наклонной. Я открыла рот, не зная, что сказать. Самое странное, что мне вовсе не хотелось поправляться, потому что это место… это место снова стало домом.
Ого.
Я понятия не имела, как теперь с этим быть.
