Эйден дергает меня, и я почти падаю на него, и мы оба смеемся. Пока мы позируем, прижавшись друг к другу, я искренне улыбаюсь. Моя рука лежит на его груди, а его – на моей спине, прижимая меня ближе.
– Вы, ребята, будете самой красивой парой на вечере! – восхищается Ноа, стоя позади Шарлотты.
Я забираю телефон.
Эйден смеется.
– Мы и без того самые красивые люди, так что мы привыкли к славе.
Ноа не сразу понимает шутку.
– Вообще-то… Эй!
Смеясь со всеми, я быстро просматриваю фотографии, которые сделала Шарлотта, – единственные снимки на этом телефоне. Мы выглядим такими беззаботными. Такими счастливыми.
– Ну как? Хорошо получилось? – спрашивает Эйден, держа меня в заложниках своим взглядом.
Я киваю.
Я рада, что решилась, даже несмотря на то, что мне будет больно. Да, мне будет тяжело жить, зная, что у меня было все и что я все потеряла. Но это того стоит. Я сделала фотографии ради воспоминаний об Эйдене, который стоит здесь, весь такой великолепный, смотрит на меня с огнем в глазах, будто я единственный человек в мире и нужна ему так же сильно, как и он мне. Я обещаю себе, что удалю снимки, но сейчас, на сегодняшний вечер, я хочу их сохранить.
– Постарайтесь не ввязываться в проблемы, – предостерегает Джулиан, прислонившись к стене.
– И не бойтесь Аквафину. Вполне возможно, что она не такая ужасная, как Райан, – добавляет Ноа.
Я поворачиваюсь в его сторону.
– Кого?
– Аквафину. Сводную сестру Эйдена.
Эйден не отрывается от галстука в зеркале в прихожей.
– Эвианна.
– Одна фигня, – отмахивается Ноа. – Чертова компания по производству воды.
– Ноа! – Аннализа укоряет его, шлепая по руке. – Некрасиво так говорить.
– Что? Ты хочешь сказать, что ее имя не звучит как марка дорогой бутилированной воды?
– Дело не в этом!
– Ладно, нам пора, – зовет Эйден через препирательства, а затем смотрит на братьев, играющих в видеоигры в гостиной. – Мальчики, не засиживайтесь допоздна.
Ни один из них не поднимает глаз, но они отвечают одновременно:
– Ага!
– Готова? – Эйден протягивает мне руку.
Убрав телефон в сумку, я беру его под руку, позволяя проводить себя к выходу, а потом оборачиваюсь, чтобы попрощаться с друзьями.
В полном благоговении я наблюдаю за тем, как Эйден присоединяется к веренице машин, медленно движущихся по длинной подъездной дорожке к дому Эндрю. Слово «дом» недостаточно величественно, чтобы описать место, которое мэр Эндрю Кесслер называет своим жилищем. Может быть, поместье или усадьба лучше подойдет? Короче говоря, у него такой дом, у которого есть восточное и западное крыло.
– Невероятно, – бормочет Эйден.
Я перевожу на него взгляд.
– Что?
– Когда он бросил нас, мы, по сути, жили в нищете. Он знал, что мама умерла. Он знал, что у него осталось трое сыновей. Мы практически жили на улице. А он в это время живет в гребаном особняке, который получил, женившись на богатой бабе.
Я рассматриваю купленный Эндрю костюм за 4000 баксов, хотя Эйден для него, можно сказать, – незнакомец. Как бы помогли эти деньги Эйдену, если бы он получил их до того, как начал участвовать в гонках? Для Эндрю это просто гроши. Он, вероятно, даже не заметил, что их больше нет.
– Он подонок, Эйден. Мы это выяснили. Еще не поздно повернуть назад.
Эйден крепче сжимает руль.
– Нет, мы сходим туда. Но после я больше не хочу его видеть.
Мы следуем за вереницей машин на широкой подъездной дорожке, объезжаем причудливый фонтан и останавливаемся перед ступеньками, ведущими к парадной двери, как это делали все машины до нас. Элегантно одетый мужчина открывает мою дверь и предлагает мне руку, чтобы помочь выйти. Я выбираюсь из низкой машины настолько грациозно, насколько только могу. Ожидая, пока Эйден передаст ключи парковщику, я разглядываю чудовищный особняк.
– Как думаешь, что они делают со всем этим пространством? – спрашиваю я Эйдена, когда он присоединяется ко мне.
– Устраивают дикие сексуальные оргии.
Задыхаясь от смеха, я беру его под руку. Не думала, что он будет пребывать в шутливом настроении, – по крайней мере я думаю, что он
Вместе мы поднимаемся по лестнице и подходим к грандиозной парадной двери. Мы стоим в очереди за людьми, одетыми в дорогие платья и костюмы. Каждый из них с дорогими, роскошными украшениями.
Мы продвигаемся к началу очереди, где стоит женщина с планшетом и значком Эндрю Кесслера. Она широко улыбается, но вдруг замирает, увидев перед собой двух подростков.
– Имя?
– Эйден Паркер, – говорит он, глядя на нее сверху вниз.
Женщина листает страницы.
– Простите, вас нет в… – Вдруг она берет паузу. Ее глаза округляются, и она поспешно переворачивает листы на место. – Подождите здесь, пожалуйста.
Мы отходим в сторону, пока леди с планшетом шепчется с мужчиной в черном костюме и с наушником в ухе.
