– Глупость, Тина. Оборви эти мысли, иначе я вновь потеряю самого близкого мне человека, – предостерегаю её.
– Шай, послушай, так не может продолжаться. Столько лет прошло, и ты с каждым днём становишься холоднее. Ты не выберешься оттуда, а я не хочу тебя потерять. Я же люблю тебя, как сестру, у меня никого нет, кроме тебя. Не могу… устала смотреть, как ты губишь себя.
– Тебя не касается, как я живу и что выбираю. Мне неоткуда выбираться, потому что мы все живём в грязи. Не делай этого, потому что «мотылёк» не создан для этого мира.
– Создан! – Повышает голос, ударяя ладонью по столу. – Посмотри на него и на себя. Он угрожал, затем пытается подружиться с тобой, и ты разрешила ему это. Ты говоришь с ним, ты катаешь его на мотоцикле, и да, я соврала, потому что хотела этого. Он поступил именно так, как я и предполагала. Потому что я, благодаря беременности, учуяла аромат алкоголя и меня затошнило. Поняла, что он сделал и позволила тебе хотя бы немного побыть живой. Шай, милая моя, нельзя так.
В её глазах скапливаются слезы, и мне больно. Оттого что предают, когда я не желаю этого. Решают за меня вновь, и это рождает внутри гнилые плоды, отравляющие сознание.
– Нет, я давно мертва, Тина. Ты знаешь всё, буквально каждую минуту, которую я вытерпела. И только это осталось мне – терпеть. Терпеть этот стук сердца в груди. Терпеть дыхание, которое необходимо, чтобы достичь цели. Терпеть. Я научилась это делать, а другого не желаю. Ты толкаешь его в заведомо смертельную петлю. Зачем?
– Потому что он мне нравится. Ден мужчина, который становится самим собой, когда ты рядом. И он не слаб. Я видела всё, буквально всё. Ты следишь за ним, направляешь его, помогаешь, оберегаешь. Даже Аарон не заслужил таких подарков. А вот его ты выбрала. Именно ты, потому что подсознательно твоё нутро нашло того самого, который всё поймёт. И он знает о тебе слишком много, но ещё жив. Ты обманешь себя и меня, если скажешь, что ничего не чувствуешь, – стирает слёзы, а я качаю головой от её заявления.
– Тина, только бизнес, ничего личного…
– Да прекрати! – Всхлипывая, кричит она. – Хватит! Он давно стал личным, и я не дам тебе оттолкнуть единственного человека, который умеет драться. Он всю жизнь это делал, и за своё будет биться до конца. А ты умираешь… с каждым днём. Шай, пожалуйста, дай себе шанс немного пожить. Хотя бы на время…
– Тина, успокойся. Тебе вредно так нервничать. И повторюсь, прекрати это делать, потому что ты не имеешь права влезать в то, что я строю. Я столько лет шла к этому, а сейчас ты можешь всё разрушить, – пытаюсь смягчить голос, но он дребезжит от нескрываемой злости.
– Мне не нужна жизнь, чтобы думать о глупостях. Тем более мужчина, которого ты уже приклеила ко мне, мне неинтересен. Меня не волнует эта составляющая женщины, и я не испытываю необходимости в данном субъекте. Я хочу вытерпеть это существование, чтобы добиться своего, а потом мне будет всё равно. Не ищи… прекрати искать во мне хоть какие-то чувства. Нет их, больше никогда не будет. Запрет на всё. И моё сердце давно уже очерствело. У него нет возможности стучать. Приведи себя в порядок и не делай так больше, потому что мне не хочется прощаться с тобой, – разворачиваясь, слышу тихий плач подруги, и это отдаётся в груди. Мне жаль, что так всё происходит. Мне больно видеть, как подруга, которую буду всегда оберегать, пытается отыскать во мне человека. Нет его. Сгорел. Слишком давно, чтобы воскреснуть.
Выхожу из кабинета и останавливаюсь. Сжимаю от злости губы.
– Мама не учила, что подслушивание может принести проблемы? – Цежу сквозь зубы, смотря на мужчину с хмурым выражением лица.
– Мама многому меня научила, но к тебе это не относится. Почему она плачет? – Спрашивая, подходит ко мне и указывает на закрытую дверь.
– Не твоего ума дела, Рейден. Для чего ты здесь?
– Печать нужно поставить и оформиться.
– Десять минут и входи, – обхожу «мотылька», замечая, что работники с интересом поглядывают на меня. Чёрт, Тина же знает, в этом месте запрещено показывать эмоции. И вновь виновата я. Нужно было говорить с ней в другое время.
– Шай, твоё сердце стучит, только ты этого не хочет принимать, – слышу его голос и кривлюсь, потому что снова лезет не туда.
– Ошибаешься. Ты чертовски ошибаешься, – шепчу, направляясь к лифтам.
Хватит. Он стал слишком частым гостем в моих мыслях, да и этим же недугом страдает Тина. Почему же они не хотят понять, что я не умею чувствовать? Я Круэлла, которая только убивает всех, даже не прикасаясь. Подруга ведь всё знает, буквально всё, каждую истерзанную мной ноту прошлого, и гибнет. Из-за меня. Я несу в себе темноту. Нельзя подпускать никого ближе, потому что обрываю их жизни. Мой крест и предназначение, оставшееся мне от прошлого. Бороться против них и себя. Терпеть и бороться. Не позволю.
Шайди
– Итак, наши испытуемые «мотыльки» разлетелись, – улыбаясь, произносит мистер Роксборро.
– Верно. Германия и Бразилия. Третий день показывают неплохие результаты, по данным, которые я получила сегодня утром, – отрезаю кусочек мяса.
