Оставь меня в прошлом полностью

Тайлер провел языком по внутренней стороне щеки, глядя в окно, широко раздув ноздри и нахмурив брови так сильно, что линия между ними была видна даже с такого расстояния. Он едва заметно кивнул и снова посмотрел на меня.

Тайлер сделал шаг ко мне, но затем остановился.

Воздух раскалился до предела, предупреждая, что один неверный шаг разрушит все.

Глаза Тайлера изучали мои, как будто он ожидал большего, но уже ничего нельзя было ни сказать, ни сделать, ни повернуть вспять.

Что было, то было.

И мы это знали.

Может быть, какая-то часть меня надеялась, что Тайлер скажет, что я ошиблась. Возможно, я цеплялась за эту надежду, как за последнюю ниточку. Я верила, что Тайлер заключит меня в объятия и назовет сумасшедшей за то, что думала, будто он бросит меня после прошлой ночи. Я надеялась, что он поцелует меня, после чего мы спустимся вниз и расскажем всем, что натворили, не думая о последствиях.

Может быть, я ждала, что он станет рыцарем в сияющих доспехах.

Но это была не сказка.

И Тайлер не был моим принцем.

Один напряженный вдох нарушил тишину между нами, и Тайлер с трудом сглотнул, бросив взгляд в окно, а затем в последний раз на меня. После этого он повернулся и вылетел за дверь, не потрудившись быть тихим, когда закрывал ее за собой.

И я упала на колени, вскрикнув от опустошающей боли. Я снова потеряла его.

Как будто он вообще когда-либо был у меня.

Остаток дня прошел как в тумане.

Я не была уверена, как мне это удалось – подняться с пола, одеться, накраситься, завить волосы. Казалось, что кто-то другой вселился в мое тело и завладел им. Этот кто-то другой проводил день с Морган и Азрой, раскладывая подарки для гостей, делая маникюр и педикюр, решая последние дела перед приветственной вечеринкой.

Этот человек умудрялся улыбаться, расспрашивал Азру о ее жизни, смеялся с Морган и тщательно избегал Тайлера, что было нетрудно, поскольку он и его отец весь день бегали по поручениям в городе.

Но внутри я все еще была девушкой, лежащей на полу в позе эмбриона, со слезами на лице, с сердцем, разбитым на миллион осколков.

Я знала, что решение, которое приняла для себя и Тайлера, было правильным. Знала это глубоко в душе. Азра практически уже была частью семьи, и до того, как я появилась в Бриджчестере, она была для Тайлера целым миром.

Как я могла это разрушить?

Как я вообще могла просить его сделать выбор, который убил бы меня, будь я на его месте?

Интересно, чувствовал ли Тайлер то же самое много лет назад. Когда он сказал мне, что не собирался спать со мной, что это не может повториться и это было ошибкой… было ли ему больно? Был ли кто-то еще, кто управлял его телом, пока он так же лежал свернутым калачиком на полу?

Это не имело значения.

Ничего больше не имело значения.

Мне просто нужно было выстоять, держать себя в руках и пережить свадьбу.

Тогда я могла бы вернуться домой в Калифорнию и выяснить, что будет дальше.

Но перед этим, прежде всего, нужно позвонить Джейкобу.

Когда я поднялась наверх, было уже позднее время, хотя все остальные все еще находились внизу – смеялись, пили и наслаждались обществом друг друга. Я сослалась на головную боль и, извинившись, ушла. А поскольку Азра была там, никто даже не заметил моего ухода.

Даже Тайлер, который просто отхлебнул глоток виски из своего стакана, не отрывал взгляда от стола, когда я встала и сказала, что собираюсь подняться наверх.

Оставшись одна, я переоделась в безразмерную футболку и мужские шорты, забралась в кровать, которая все еще пахла Тайлером, с ноутбуком и огромным комком в животе. Опять же, я знала, что поступаю правильно, – но от того, что это было правильно, легче не становилось.

Я собиралась разбить сердце Джейкоба, что было хуже, чем разбить свое собственное.

Больше нечего было ждать, я ничего не могла сказать или сделать, чтобы смягчить падение кому-либо из нас. Просто нужно было взять ответственность за свои действия и за последствия, с которыми придется столкнуться.

Лицо Джейкоба показалось на экране моего ноутбука, и когда он увидел меня, то одарил самой широкой улыбкой. Эта улыбка поразила меня, как падение с двадцатиэтажного здания со сжавшимся от страха желудком, но я сумела улыбнуться в ответ.

– Привет, красавица, – поздоровался он, откидываясь на спинку стула и настраивая экран. Джейкоб находился на балконе, а последние лучи солнца создавали золотое свечение на его лице. – Как поживает моя девочка?

После этих слов я закрыла глаза. Я могла поклясться, что во мне не осталось слез, но почувствовала, как они начали подступать. Я помотала головой, сопротивляясь им, но губы уже задрожали, а мое сердце болело и горело, умоляя дать выход эмоциям.

– Жасмин?

Я сделала долгий, медленный выдох, прежде чем открыла глаза, застеленные слезами, с которыми больше не могла бороться. Джейкоб наклонился вперед, а его брови сильно нахмурились, когда он изучал мое лицо.

– Что случилось, малышка? Что с тобой?

С чего мне начать?