Я почувствовала ее разочарование во мне, это был словно выстрел в самое сердце. Его защитная оболочка разлетелась вдребезги и повредила каждую частичку меня, которые я каким-то образом все еще старалась удерживать в целостности.
– Но, – продолжила она, протягивая руку, чтобы провести пальцами по моим волосам, – я
Я выдохнула, понимающе кивая, когда на мои глаза навернулись слезы.
– Он был хорошим человеком по отношению к тебе, – прошептала тетя. – У меня разрывается сердце от того, что ты не замечала этого.
– Замечала, – возразила я, поворачиваясь к ней лицом. – Я все еще это вижу, Ти-Эль. В этом и проблема. Не имеет значения, насколько хорош был Джейкоб, насколько хорош был или мог бы быть
Она ласково убрала прядки волос с моего лица, внимательно смотря на меня, нахмурив брови.
– Ты говорила с ним? С тех пор как Азра приехала сюда?
Я вздохнула, потому что намеренно забыла упомянуть последний разговор, который у меня произошел с Тайлером в этой самой комнате. И все потому, что, оглядываясь сейчас назад, задаюсь вопросом: о чем, черт возьми, я думала?
– Да, – призналась я. – Он пришел сюда ко мне, и я сказала ему, что мы не можем быть вместе. Сказала, что это – ошибка. У него была Азра, а у меня Джейкоб, и мы больше не могли разбивать сердца, тоскующие по тому, что уходит глубоко корнями в наше прошлое.
– Но ты уже знала, что собираешься расстаться с Джейкобом.
– Да.
– И все еще выбираешь Тайлера. Ты до сих пор любишь его.
– Да, – шепотом повторила я, морщась от болезненно сжавшегося сердца.
Тетя Лаура протяжно вздохнула и потянула меня за руки, пока я снова не села на кровать и не повернулась к ней лицом. Она держала мои руки в своих и смотрела на наши переплетенные пальцы с весьма странноватой улыбкой на лице.
– Знаешь, иногда ты напоминаешь мне свою мать. О том времени, когда она была моложе.
В горле пересохло, и эмоции начали душить меня от произнесенных слов. Часть моего сердца желала услышать больше о том, насколько я похожа на женщину, родившую меня. Другая же часть хотела кричать и швыряться вещами, лишь бы никогда не говорить о женщине,
– Чем именно напоминаю?
– Она всегда ставила других превыше себя, – ответила тетя Лаура, а из ее груди вырвалась усмешка. – Но не всегда правильным образом. Твоя мама считала, что лучше знает, как будет лучше для тех, кого она любит. И как только она принимала решение, пути назад уже не было. Ее нельзя было переубедить. Ты могла сказать ей, чего хотела, в чем нуждалась, но, если она смотрела на это по-другому, ее было не вразумить. Она бы подумала, что ты лжешь, дабы успокоить ее, или пытаешься облегчить жизнь. – Тетя покачала головой. – Но в результате моя сестра сама себе усложняла жизнь, усложняла больше, чем нужно, и все это под предлогом помощи другим.
Мой желудок скрутило узлом, и я подумала о том, что действительно могла вспомнить о своей маме, о выборах, которые она делала не только для себя, но и для нас как семьи.
– Что я пытаюсь донести, так это то, что у тебя есть только два варианта, Джаззи, – сказала тетя Лаура, наклоняясь ближе, чтобы заглянуть в мои глаза. – Ты либо борешься за Тайлера до конца, либо отпускаешь его.
– Но я не могу… – Я отрицательно потрясла головой.
– У тебя есть выбор, – возразила она прежде, чем я успела закончить фразу. – Будет он легким или нет – уже совершенно другая история, но решение еще не принято за тебя. Есть последствия независимо от того, бежишь ли ты к нему или уходишь навсегда. Но все, о чем я прошу, это чтобы ты не принимала решение, основываясь на том, чего,
Я поджала губы, глядя в окно на темный океан, прежде чем снова встретилась взглядом с тетей.
– Что мне делать? Какой из вариантов правильный?
– Я не могу ответить на этот вопрос за тебя, – произнесла она мягко, с сожалением. – Только ты можешь. Как я уже сказала, нет просто правильного или неправильного, нет легкого пути в любом решении, которое ты принимаешь. Тебе просто нужно понять, по какому из них ты хочешь идти и хочешь ли ты идти по нему одна или с ним.
– А если Тайлер отвергнет меня?