Наконец дверь открылась, и Гофман шагнул к вошедшему, кого впервые увидел в международном вагоне состава Москва – Берлин.
– Безмерно счастлив видеть вас в полном здравии и переведенного из Наркомата иностранных дел в НКВД. Как желаете, чтобы обращался – по званию или фамилии?
– Лучше по званию, – ответил Николай Степанович.
Гофман потер ладонь о ладонь.
– Всегда знал, что судьба ко мне благосклонна, сейчас сделала бесценный подарок – встречу с вами. У меня чертовски хорошая память, она ни разу не подводила, помогала подниматься по служебной лестнице.
– И в конце концов привела в тюрьму, – добавил Магура.
Гофман мотнул головой.
– И поможет обрести свободу! С вашей помощью.
– Как это представляете?
– Детали не интересуют. Чем скорее покину эти негостеприимные стены, тем лучше для вас.
– Откуда уверенность, что выйдете?
– Не задавайте глупые вопросы. Мы с вами не на допросе, где я в незавидной роли последственного, вы следователь. Если прежде был вынужден унижаться, забыть о гордости, верности данной фатерлянду присяге, то теперь все переменилось – не мне, а вам следует бояться не только краха карьеры, но и потери самого дорогого, что даровано Богом, а именно: жизни! Почему смотрите, как баран на новые ворота, – так, кажется, звучит русская пословица? Или посмеете заявить, что впервые видите меня?
Магура пожал плечами.
– Отнюдь. Знаю как участника провокации и заброшенного в мою страну агента германской разведки.
Гофман нервно рассмеялся и перешел на шепот:
– Если сегодня, в крайнем случае завтра, не обрету свободу, пеняйте на себя! Ошибки, тем более предательства, не прощает любая разведка, ваша не исключение. У меня может развязаться язык, ваше начальство узнает немало любопытного о капитане Магуре, в том числе о потере паспорта, получении авансом довольно кругленькой суммы.
– Снова берете на вооружение шантаж?
– На моем месте подобным образом поступит любой. Когда на кон поставлена жизнь, допустимо все!
– Умеете играть в шахматы?
Вопрос удивил Гофмана.
– При чем шахматы?
– Если мало-мальски знакомы с правилами этой древнейшей игры, должны знать, что в шахматах существуют различные хитрые комбинации. Иногда стоит пожертвовать противнику малоценные фигуры, чтобы захватить королеву, загнать в тупик по имени «мат» короля.
– Куда клоните?
– За последнее время абвер так привык к довольно легким победам над британской разведкой, что потерял чувство меры. Грешно было не воспользоваться беспечностью ведомства адмирала – стали снабжать германское командование интересующей его информацией, в том числе о делах, планах Наркомата иностранных дел, об оборонной мощи моей страны, к чему у Германии повышенный интерес.
– Хотите сказать, что кормили ложной информацией? А как же ваша вербовка?
– Ее санкционировал НКВД для проникновения в вашу разведывательную сеть.
– Не поверю ни единому слову! Вам платили, притом весьма щедро, открытый в Швейцарии счет имеет несколько нулей!
Магура усмехнулся.
– Перечисленная сумма пойдет на борьбу с агрессором стран Европы.
Как попавшая из воды на сушу рыба, Гофман стал глотать ртом воздух.
– Но вы вошли в контакт с нашим резидентом в Москве, снабжали информацией, ее проверяли, она безупречная. Савва Фадеевич на свободе!
– Пока на свободе, – уточнил Магура. – Как до поры до времени на свободе оставались вы.
Капитан госбезопасности собрался постучать в дверь, чтобы охранник выпустил из камеры, но Гофман судорожно схватил за руку:
«Не дать уйти! Иначе ждет очередной допрос, он может оказаться последним, следом наступят приговор и его исполнение!»
– Какое сегодня число?
Магура утолил любопытство:
– Двадцатое июня, пятница.
Гофман проглотил подступивший к горлу комок и заспешил:
– Желаю сделать чрезвычайно важное заявление! Оно заинтересует ваши органы, Генштаб, правительство, самого Сталина, поможет мне избежать расстрела!
– Ближе к делу.
– Фюрер фанатично верит в мистическую роль определенных в году дней. По восточному календарю сорок первый считается годом змеи, которая жалит, призывает нападать первым. Для наиболее важных, судьбоносных решений Гитлер выбирает воскресенья. Год назад в воскресенье продиктовал в Компьенском лесу текст капитуляции побежденной Франции. Начиная с нападения на Польшу, все глобальные мероприятия назначал на воскресенья. Послезавтра самый долгий день и самая короткая ночь!
– Заявление касается воскресенья?
– Да, двадцать второго июня, – выдохнул Гофман.
