– Не о награде пекусь. Надо заменить погибшего братана.
«А он фанатик, без таких не было бы яростного сопротивления, – отметил Опперман. – Типичный комсомольский выкормыш».
На дороге пошли колдобины, машину затрясло.
– Притормози, – попросил Опперман и, когда водитель заглушил мотор, покинул кабину. Желая размять затекшие ноги, сделал несколько приседаний. Всмотрелся в марево, где нечетко вырисовывались заводские трубы. – Подыми моим «Беломором».
Парень прикурил, сделал затяжку, выронил папиросу, стал беспомощно хватать ртом воздух, выпал из машины.
«Одним патриотом меньше. Теперь не проговорится, что кого-то подвозил до города».
Поднял папиросу, потушил, бросил в кювет.
– Отчего не бреешься? Прежде подобной неаккуратности за тобой не водилось. Оброс щетиной, скоро появится борода, – осуждающе заметила Аннушка.
Сергей Горелов провел ладонью по щеке и не сказал, что гладковыбритый станет выделяться среди заполнивших город беженцев. Не привлекая к себе внимания, надо проконтролировать встречу Магуры с Хорьком или его человеком, зафиксировать адрес, куда уведут Николая Степановича.
От дома, где Горелов проживал с женой (дочь проводила летние каникулы у бабушки в Латошинке), до набережной было рукой подать. Задержался у стенда с газетой, прочитал очерк Константина Симонова, информацию о пиратском нападении японской подводной лодки на советский сухогруз. По аллее серебристых тополей спустился к белоснежной на фоне волжской глади колоннаде ротонды.
Спешить было некуда, до шести вечера было больше получаса, и Сергей присел на лавку. Вытянул ноги, пожмурился на солнце, чуть расслабился, и тут в нем точно натянуло тетиву – мимо прошел человек со свернутой в трубку «Сталинградской правдой». «Вещевой пароль!»
Незнакомец дошел до ротонды, остановился у каменного барьера, что вновь насторожило Горелова.
«Необходимо увести гражданина, который спутает нам карты. Впрочем, почему случайно? Враги могли проведать о нашем выходе на немецкого резидента, прислать настоящего курьера».
Следовало спасать операцию, в то же время не позволить врагу уйти. Горелов уже не сомневался, что человек с газетой не случайно пришел к ротонде чуть раньше назначенного в радиограмме срока.
«Стоит этому типу увидеть Магуру, провалится проникновение во вражеское подполье. Враг может избавиться от Николая Степановича».
Горелов подошел к незнакомцу, произнес пароль:
– Далеко до Сарепты?
«Сейчас обладатель газеты недоуменно пожмет плечами, ответит, что приезжий, не имеет понятия о Сарепте», – Горелов надеялся, что принял обычного беженца за сотрудника абвера, но услышал:
– Трамвай туда не ходит.
Сергей кивнул и зашагал прочь от ротонды, слыша за спиной шаги незнакомца.
«Теперь никто не помешает Николаю Степановичу встретиться с Хорьком, – успокоил себя чекист. – Как поступить? Задержать? Только не здесь, где в людном месте может произойти перестрелка, лучше выдать себя за присланного Хорьком, узнать такое, что скроет на допросе».
Горелов спешил увести незнакомца от ротонды, куда с минуты на минуту должен прийти Магура.
«Отведу на квартиру. Предложу отдохнуть с дороги, перекусить и дам знать в управление о возникшей ситуации».
Представил Аннушке гостя как друга детства, попросил жену накрыть на стол и услышал:
– Следовало предупредить, что придешь не один. Кроме жареной картошки с луком угощать нечем.
– Не стоит беспокоиться, – успокоил Опперман. – Картошку люблю в любом виде.
Когда Аннушка и Горелов ушли на кухню, Опперман бросился к окнам, обрадовался, что те выходят во двор, квартира на втором этаже, рядом пожарная лестница, когда вернулся Горелов, спросил:
– Когда увижу Хорька?
Вместо ответа Горелов спросил:
– Может, я и есть Хорек?
Опперман нахмурился:
– Для шуток выбрали не самое подходящее время. Резидента знаю по фотографии.
– Хорек решит, когда встретиться. Пока присаживайтесь к столу.
Опперман не скрыл неудовольствия:
– Ни у меня, ни тем более у Хорька нет лишней минуты. Его жизнь поставлена на кон, любое промедление грозит ему крахом. Немедленно устройте встречу с резидентом!
Спор ни к чему бы не привел, Горелов шагнул к двери.
