– Это когда красные с беляками грудь в грудь сходились, отец против сына шел, и наоборот? Старые ваши кадры.
– Зато проверенные, могу во всем положиться.
Пиик закашлялся, с трудом отдышался:
– Отрядом вы командовали?
– Руководил атаман Червонный, вам известный как Эрлих.
Фастов с сарказмом вставил:
– Разбили наголову ваш отряд. Кто выжил, удрал без задних ног за кордон, другие, вроде господина Сырещикова, хлебали баланду в лагере.
Следом за Магурой спустились в прорезанную замерзшим ручьем низину, подошли к крайнему в хуторке дому. Чекист поднялся на скособоченное крыльцо, постучал в дверь:
– Отпирай, Савельич!
На пороге вырос кряжистый старик в накинутой на плечи телогрейке.
– Ктой такие? Откуда мое имечко известно?
– Не узнал? – вопросом на вопрос ответил Магура. – Протри глаза. Время, понятно, нас с тобой изрядно потрепало, а были денечки, из одного котелка на привале хлебали, одной шинелью укрывались, последним сухарем делились.
– Ваше благородие? – засомневался хозяин дома.
Николай Степанович подтвердил:
– Он самый. Прими привет от Червонного.
– Заходьте, милости прошу! – старик отступил в дом, за порогом в нос ударил запах дыма, от него стали слезиться глаза. Увидев, что трое прикрыли платками носы, старик извинился:
– Труба, будь она неладна, не дает тяги. Видать, дымоход забило сажей или кирпич попал, ужо слазю на крышу.
В четырех стенах, под крышей десантники почувствовали себя уютно.
Савельич подложил в печь доски.
– Кипятком с заваркой побалуетесь. Жаль, самовар немчура забрала. С октября германцы у нас стояли, потом итальяшки сменили, – старик зачерпнул ковшом в кадушке, наполнил медный чайник, поставил на печурку.
– Что слышно про Паулюса? – перешел к делу Пиик.
– Про немецкого командующего пытаете? – уточнил старик.
– Про него.
– Болтают, будто не дают скучать, допрашивают.
– Где он?
– Почитай рядом. При нем в стряпухах моя дальняя родственница. Надысь приходила, жаловалась, что дюже привередливый, все ему не так.
То, что объект относительно недалеко, обрадовало Пиика:
– Где точнее содержат?
– В десяти верстах.
Магура наклонился к Пиику:
– Хозяин находка. Молиться надо на подобный источник информации. Уточним местопребывание объекта, количество охраняющих его и вызовем основную группу.
Пиик протянул руки к печурке:
– Как говорят русские, гора свалилась с плеч. Утром доставите Жестянщика с рацией.
От ужина Пиик отказался, лишь глотками осушил кружку заваренного какой-то травой кипятка, не показывал навалившуюся слабость, не сводил взгляда с пламени, которое завораживало.
– Следует поспешить, иначе фельдмаршала отправят вглубь Сибири. Не исключено, что под пытками выболтает важные стратегические планы. Секреты должны остаться при Паулюсе или умереть вместе с ним.
За окнами бронированного вагона специального назначения (многозначительно названного «Америка») проносились мосты, перелески. Поезд шел вне расписания, на всем пути следования его встречали поднятые семафоры – фюрер спешил из своей ставки на Украине в рейх.
– Когда услышу, что Паулюс доставлен в Берлин? Или русские вздернули его, чего он заслужил, продемонстрировав слабость, сдавшись в плен? Его примеру могут последовать другие, так же поднять руки перед противником.
Канарис внимал, чуть склонив голову. Адмирал в строгом темном костюме держал кожаную папку с золотым тиснением. Заговорил, лишь когда Гитлер спросил о точном сроке похищения Паулюса.
– Желаемое вами произойдет довольно скоро. Буквально спустя сутки в районе Сталинграда начнет действовать прекрасно подготовленный десант, он освободит Паулюса, вывезет в рейх. – Почему это не сделали вчера? – Все упиралось в подготовку посадочной полосы.
