Я знал, что в это же время в России Российское библейское общество работало над полным переводом Библии на русский язык. Но это был православный перевод, а мне хотелось отделиться от православного текста с его собственной традицией написания библейских имен и топонимов, зачастую мало похожих на ивритские в современном произношении — например, Самсон, а не Шимшон; Саул, а не Шауль. Именно так после нескольких лет жизни в Израиле правильно и естественно зазвучали для меня эти имена.
Можно было взять перевод Танаха, выполненный в 1970-х годах группой специалистов во главе с Давидом Йосифоном и изданный ультраортодоксальным институтом «Мосад ха-рав Кук». В целом это хороший перевод, но в нем другая крайность — весьма специфическая транслитерация ивритских имен и названий. По неведомым причинам авторы перевода решили, будто ивритский знак «ш'ва на» (беглый гласный) лучше всего передается на русском с помощью буквы ы — Рыувэйн, Йыуда, что придает тексту какой-то странный акцент.
Тогда мне посоветовали взглянуть на перевод Книги Берешит (Бытие) Дмитрия Сливняка — лингвиста, историка и переводчика с иврита и арамейского. Именно этот текст показался мне наиболее подходящим: хороший русский язык, естественно произносимая транслитерация ивритских имен и, что очень важно, обширные научные, культурологические, а не религиозные комментарии к тексту, которые помогают неискушенному читателю лучше понять события, описываемые в Библии.
Этот перевод мне настолько понравился, что сначала я даже хотел сам начитать его в студии, но потом осознал, насколько это сложная и кропотливая работа, требующая истинного профессионализма. Мы пригласили звукорежиссера Анну Лапид, и она собрала замечательный коллектив русскоязычных актеров из израильских театров.
Артисты очень ответственно отнеслись к своей работе. Они обсуждали отрывки, мысленно проигрывали библейские страсти и конфликты, подбирали нужную интонацию, уточняли ударения в малоизвестных ивритских именах и названиях. В результате Тора зазвучала на русском живо и естественно. А я именно этого и хотел. Окончание работы мы отметили вместе с актерами и звукорежиссерами в ресторане в тель-авивском порту.
В принципе, теперь можно было издать новый перевод Берешит с приложением в виде диска или флешки. Но такая книга дойдет до весьма ограниченного круга читателей: все издатели, с которыми мы вели переговоры, объясняли нам, что более трех-пяти тысяч экземпляров они продать не смогут — «это же не Акунин или Маринина!».
И мы решили начать новый проект, которому дали название «Я — Тора». «Я» в названии было призвано подчеркнуть особый, личный характер взаимоотношений с текстом Торы. Мне было принципиально важно реализовывать этот проект как плюралистический, а не наставнически-религиозный. Я хотел представить Тору не как собрание религиозных наставлений, а как многослойный текст, как многомерную Вселенную, в которой каждый читатель может совершать свои открытия. Есть такое выражение «У Торы семьдесят ликов» — пусть каждый сам найдет для себя соответствующий лик.
Мы создали интернет-сайт, выложили в открытый доступ и новый перевод, и комментарии, и аудиофайлы. Пригласили русскоязычных историков и библеистов писать статьи и очерки на самые разные темы, связанные с Торой. Проект начал расти и развиваться. С Димой Сливняком мы договорились о продолжении перевода Танаха. Начали снимать видео о библейских героях и библейских местах в Израиле. Сейчас это — весьма содержательный сайт с переводом, комментариями и аудиоисполнением двенадцати книг Танаха, с сотнями статей на библейские, исторические и литературные темы, со страницей в Facebook и своим youtube-каналом.
В путинской России слова «либерал», «либеральные ценности» являются почти бранными. Политики и пропагандисты произносят их с издевкой и отвращением. Для них «либерал» — это воплощение всего чуждого и враждебного. Именно такое представление они транслируют в народ через все подконтрольные СМИ, которые из средств массовой информации превратились в средства массовой пропаганды.
Свобода, демократия, справедливость недолго пробыли желанными целями. В ходу снова послушание, молчание, лояльность. Все, как в Советском Союзе, где свобода никогда не декларировалась как высшая ценность.
Конечно, в школе нам рассказывали о «вольнолюбивой русской поэзии», о революционерах, сражавшихся за счастье и свободу народа, о борьбе народов Африки и Азии за независимость. Но все это было достаточно далеко от нас и в пространстве, и во времени.
Я не помню, чтобы в Советском Союзе в ребенке поощрялись бы свобода мысли, независимость, самостоятельность в суждениях и принятии решений. Наоборот, с самого детства нас приучали к системе правил и ограничений по принципу «что не разрешено, то запрещено». Это размывало границы разрешенного и запрещенного. Что бы ты ни делал, всегда в глубине души оставалось ощущение, что где-то когда-то ты что-то сделал не так
