Генри нехотя отвёл взгляд от её лица и понимающе кивнул. Пройдя мимо неё, он зашёл на кухню. Ника ощутила запах его кожи и внезапно захотела коснуться его руки, но остановила себя в последний момент.
Её тянуло к Генри. Сейчас он казался ей самым близким на свете человеком, тихой гаванью, которой она смогла доверить самые большие страхи. Ведь даже близким друзьям она ничего не говорила про ребёнка, а ему осмелилась признаться. В своей жизни она уже обожглась, не подумав как следует и доверившись не тому мужчине. И чем это кончилось? Да и кончилось ли?
В оставленной ей Москве, теперь казавшейся такой холодной и неприветливой, она бросила не только мужа, но и прошлое. Если она вернётся даже в качестве свободной женщины, она притянет к себе всё, что пыталась забыть. Призраки прошлого будут каждый раз возвращаться к ней и напоминать о себе. Поэтому в столицу она возвращаться больше не имела никакого желания. Но и на Родине ей не будет особого покоя, пока жив Влад.
Когда в разговоре Анна объявила, что на него заведено уголовное дело, в Нике встрепенулась надежда. Да, он был высокопоставленным чиновником, в руках которого была сосредоточена почти безграничная власть. Если занялись таким как её муж, значит есть весомый повод, и не какой-нибудь "пустяк" вроде неуплаты налогов или недвижимости за границей. Она не имела иллюзий насчет чистоплотности своего супруга, но охотно закрывала глаза на его делишки, когда была влюблена в него. Ей казалось это таким несущественным — все в их окружении так делали. Но теперь она смотрела на всё это другими глазами, видела порочность и жестокость мужа и осуждала свою наивность и безразличие.
И теперь появился крохотный шанс обрести свободу не только от её собственного тирана, но и от того кокона обид, которым он её окружил. Она так долго мечтала вырваться из под его гнёта, делать, что пожелает, творить и мечтать. И Генри помог ей вернуть немного самоуважения. Ночью она видела себя его глазами — страстная, уверенная, берущая то, что пожелает. Но была ли она ему настолько благодарна за это, что готова была вновь связать себя какими-либо обещаниями?
Она не думала, что сможет так быстро довериться другому мужчине или вообще захотеть близости. В последний год она испытывала ужас при мысли, что муж займётся с ней сексом. Он не раз брал её силой во время ссор, а в последние дни, когда Ника строила из себя покорную жену, она испытывала отвращение в постели — от своего притворства, от его прикосновений, от его запаха.
Но сегодня всё было по-другому. Она буквально ожила в руках Генри. Его губы и пальцы открыли новые горизонты её чувственности, заставили вновь вспомнить о том, как горяча может быть кровь, как безумно может быть желание обладать и отдавать.
Генри поставил перед ней дымящуюся чашку и тарелку с подогретым мясом. Аромат крепкого кофе тут же окутал её, немного успокоив мандраж. Войт сел напротив, но не спешил приступать к завтраку. Он ощущал её тревогу и давал ей время собраться с мыслями. Хотя единственное, что он хотел сделать, войдя в дом — это сорвать с неё одежду и, повалив на диван, вновь заняться с ней любовью. Он ещё не насытился ей, не испил до конца.
Утром, проснувшись в её объятиях, он не спешил покидать постель. Прислушиваясь к её ровному дыханию, он вглядывался в чистое юное лицо. Вспоминал, как целовал эти пухлые губы, как этот рот издавал стоны наслаждения. Он впитывал её аромат, при этом ощущая невероятное спокойствие. Этого он и искал, пытаясь скрыться ото всех в Норвегии, но нашёл только в объятиях рыжей красавицы.
Но что ждёт их дальше? Что скажут, посмотрев друг другу в глаза сегодня. Ещё вчера утром, он не думал, что к вечеру их обоих захватит страсть. Он жаждал только поговорить с ней, но обстоятельства повернулись таким образом, что свели их вместе, сначала обнажив души, а затем тела.