— Я вижу то, что вижу, — Гитис даже немного повысил голос. — Вы встречаетесь каких-то четыре месяца. Ты не готов.
— Готов, — на этот раз голос Генри был твёрд. — Марта прекрасная девушка. Мне с ней хорошо. Правда, очень хорошо. Она красива, умна, моя мать её обожает. Назови хоть одну причину, по которой я не должен сделать ей предложение.
— Ты её не любишь, — Полу даже не пришлось задумываться. И судя по застывшему лицу Войта, он оказался прав. — Ты хоть раз говорил ей эти слова?
— Она знает, что дорога мне. А я хочу сделать её счастливой.
— Не любовь ли основа для счастливого брака? — Пол нахмурился. — В том, что Марта в тебя влюблена я не сомневаюсь ни секунды — каждый раз, когда она садится мне на уши, я только и слышу "Генри такой! Генри сякой! Ах, Генри!" Но в тебе, — он показал на Войта пальцем, — я этого не вижу. И что-то мне подсказывает, что такая поспешность вызвана тем, что кое-кто оставил гигантскую брешь вот здесь, — он ткнул в грудь Генри.
— Неправда.
— Как-то неубедительно звучит. Учитывая, что у тебя весь кабинет выглядит как памятник твоей поездке в Норвегию. — Пол тяжело вздохнул.
— Как близкому другу я не хочу тебе лгать. Может, в какой-то степени это тоже играет свою роль. — Генри отвернулся и провёл рукой по волосам. — Бывает, по вечерам я вспоминаю её, и мне становится так тоскливо… Может, всё дело в том, что вопросы, которые я задаю, так и остаются без ответа. Что тогда произошло? Почему она сбежала? Вернулась ли к мужу? Это как стучаться в запертую дверь. Но когда я вижу Марту или слышу её голос в телефонной трубке, эта тоска отступает, мне легчает. Она будто лекарство от печали. Пойми, Пол, я не пытаюсь заменить одно другим. Просто хочу уже перевернуть эту страницу. А Марта — это мой путь вперёд.
Пол подумал как бы это лекарство от печали не оказалось с временным эффектом, но вслух произнёс:
— Я не так консервативен как ты, парень. Моё благословение тебе не требуется. Марта — девушка современная и самостоятельная, и сама в состоянии решать свою судьбу. Но я рад, что ты решился двигаться дальше, — он дружески похлопал Генри по плечу. С Войта после этих слов будто сняли тяжкий груз. Напутствие Пола его воодушевило. Войдя в дом своего друга, он ещё испытывал небольшие сомнения, а правильно ли он поступает? Созрел ли он на самом деле для такого серьёзного поступка? Не разочарует ли он Марту? Он видел как она в него влюблена, как смотрит и ловит каждое его слово, жест, улыбку. И сам замечал, что думает о ней с нежностью.
Но это была не любовь. Он даже никогда не говорил ей это слово. Но Марта, сама однажды произнеся заветное "люблю", не требовала взамен ответного признания. А может просто не показывала, что хочет услышать его. Но девушка и правду стала ему дорога, о чём Генри не раз ей говорил. И она каждый раз обнимала и целовала его с такой страстью, будто большего и не нужно. С ней было удобно. Марта не устраивала сцен, не капризничала, не требовала большего. Казалось, она была совершенна во всём — её отличало прекрасное сочетание ума и красоты, силы и женственности, лёгкости и напористости. В сексе она была искусна и раскрепощена, но в жизни скромна и собрана. Для любого мужчины Марта была воплощением идеала. И мысль, что с ней можно прожить счастливую спокойную жизнь, не оставляла Генри.
Правда, порой его смущало то, что он не чувствовал в ней надлома. Она будто всю жизнь прожила в воздушном замке, не зная горестей и печалей. Не было той ниточки, что связала его с одной рыжей девушкой, когда два человека, каждый со своей болью, нуждались друг в друге, будто от этого зависела вся их жизнь. Генри никогда не говорил с Мартой об этом, никогда не упоминал о Нике, даже не рассказывал о Уилле и о том, как его смерть повлияла на него. Всякий раз, когда речь заходила о брате, Войт старался уйти от этой темы, и Марта, замечая, как это ему неприятно, старалась не затрагивать её. Генри чувствовал, что не достаточно откровенен со своей девушкой и это его беспокоило, но он боялся не почувствовать того облегчения, что испытал, открывшись Нике. Будто понять его могла только одна женщина на всей земле.
Однако он уже купил кольцо, и сделать предложение Марте не показалось такой уж безумной идеей. Ему непременно будет с ней хорошо. Они постараются сделать друг друга счастливыми. Он никогда не забудет того, что было с ним в Норвегии, но застревать в этих воспоминаниях не хотел. Хотя его ещё мучили вопросы и порой они готовы были разорвать ему голову, мешая заснуть. Тогда помогал виски… или Марта. Стоило её языку проникнуть ему в рот, а руке под резинку трусов, он выбрасывал эти мысли прочь.