— Я увидел тебя не сегодня вечером. Я видел тебя ещё вчера… — он заметил как она затаила дыхание, — и сегодня утром, выходящей из отеля.
— Нет! — Её глаза расширились, она замотала головой и вновь попыталась высвободиться, но Генри держал её мёртвой хваткой.
— До этой секунды у меня были сомнения, — сказал Генри, — но сейчас ты выдала себя с головой. Почему ты скрыла, что у меня есть дочь?
— Нет-нет-нет, — Ника шептала в исступлении. — Она не твоя! Не твоя.
— Я не сразу подметил её возраст и даже подумал, что вернувшись в Россию, ты могла закрутить роман ещё с кем-то. Но ты сама рассказала, что тебе было не до этого, и ты так старалась не упоминать её в разговоре. Я бы и не узнал о ней, если бы не увидел сегодня утром, так?
Обессиленная, Ника перестала вырываться и совсем сникла. Генри вновь заметил скопившиеся слёзы в её глазах, а затем две влажные полосы прочертили её лицо.
— Я боюсь, просто боюсь… Я не хочу, чтобы вы пострадали, я бы никогда… — судорожные рыдания накрыли её, заставив сердце Генри сжаться в комок. Теперь он не держал её против воли, она сама обняла его, сотрясаясь в рыданиях. Они стояли обнявшись ещё несколько минут. Генри убаюкивал её, стараясь успокоить, ожидая, когда она вдоволь наплачется. Какое-то незнакомое доселе чувство стало проникать и в него. Тепло, разгоревшееся в груди, разлилось по всему телу, а в голове стало так легко и ему показалось, что сейчас ему всё подвластно.
У него есть дочь! Всего одна незабываемая ночь и у каждого из них осталось что-то на память. Только вот ему достались всего лишь рисунки в то время как Ника воспитывала их ребёнка.
Он пытался вспомнить, как выглядела девочка, которую он видел лишь мельком, но кроме тёмных волос как у него, на память ничего не при ходило. Какие у неё глаза? На кого она больше похожа?
— Я хочу увидеться с ней, — прошептал Генри, когда Ника затихла. Она подняла голову. Лицо её было опухшее от слёз, глаза были всё ещё красными, а смазанная тушь тенью пролегла под ресницами. Она покачала головой.
— Нет.
Он не поверил своим ушам.
— Какого чёрта, Ника? Она моя дочь. Беспокоишься, что мой брак пострадает из-за этого?
Ника отпрянула от него, утирая непросохшие слёзы.
— Да, но не только поэтому.
— Я потерял… сколько? Четыре года? Если она моя, то я имею право…
— Нет, — перебила его она, кусая губы. — Я не могу.
Ника развернулась, направляясь к выходу.
— Я не верю, что это ты, — попытался остановить её Генри. Он успел перехватить её раньше, чем она открыла дверь и перегородил ей выход. — Ты не можешь мне помешать. Ты призналась.
Её лицо вдруг стало жёстким, а тон ледяным.
— Я этого не сказала. Ты предположил, но я ничего не говорила. А теперь дай мне пройти.
Она изменилась за считанные секунды. Из хрупкой плачущей женщины, судорожно обнимавшую его, она превратилась в снежную королеву. Генри растерялся, удивлённый такой трансформацией. Она только что плакала на его плече и крепко обнимала, а сейчас одним взглядом могла превратить его в ледышку. Он протянул было к ней руку, но она отшатнулась.
— Да что с тобой? — он схватил её за плечи. — Что это за игры? Та Ника, которую я знал, не была такой бесчувственной.
— Ты меня не знаешь! — бросила она с вызовом.
— Знаю! Мне хватило одной ночи, чтобы полностью тебя прочесть, чтобы увидеть тебя настоящую! — Он обхватил ладонями её лицо. — И это не ты. Настоящая ты позволила бы мне увидеть мою дочь… нашу дочь.
Он прошептал последние слова, и в глазах Ники промелькнуло сожаление. Её взгляд смягчился.
— Прости, я не могу. Ради неё, — голос Ники задрожал.
— Что? — Генри выискивал в её глазах ответ. И увидел страх, граничащий с паникой. Она взглядом умоляла его отступить. На то наверняка была причина, если её обуяла столь сильная тревога, и беспокойство за его брак тут было не при чём. Тут скрывалось что-то действительно важное. Столь важное, что угрожало самой девочке.
— Ты никуда не пойдёшь, — заговорил он резким тоном, — пока не расскажешь всё.
Засовы скрипнули, неприятным звуком резанув по ушам. Ника поморщилась. Человек в форме открыл перед ней тяжёлую дверь, пропуская вперёд. В комнате были те же глухие стены, что и во всем здании, окрашенные дешёвой масляной краской. От них исходил холод, такой же пронизывающий как и от металических решёток.
Она неуверенно прошла внутрь маленькой комнаты для свиданий и услышала, как дверь за ней заперли. Вопреки всем правилам сейчас она была один на один со своим самым страшным кошмаром. Конечно, даже в этих стенах все делали так, как хотел он.
Влад сидел за небольшим столом лицом к ней. Он был коротко подстрижен и одет в чёрную робу с нашитым на груди номером, трёх-дневная щетина делала лицо неряшливым, под стать его нынешнему образу. Комната была тускло освещена, и свет от одной лампочки давал новые тени на лице её уже бывшего мужа.