Расчёт заработал как сумасшедший. Гаубица бухала, засыпая колонну картечью. Комбат лишь изредка вводил поправки по дальности.
— Всё, хватит, — остановил артиллеристов Глеб. — Что ж, Николой Кузьмич, поздравляю вас с уничтожением двух батарей и батальона немецкой пехоты. Удачи вам и всем вашим бойцам!
Хранитель перекрестил расчёт, и все увидели появившуюся в воздухе руку и засветившийся крест!
— Товарищ капитан, это что? — спросил сержант, ткнув в медленно тающий знак.
— Это ребята, нас ангел-хранитель благословил. Хранитель нашей дивизии. Пожелал всем удачи! За уничтожение двух артиллерийских батарей и батальона гитлеровской пехоты вынес нам благодарность!
Бойцы подобрались и по кивку сержанта негромко, но внятно прокричали: — Служим трудовому народу!
— Хорошо служите, товарищи красноармейцы! — сказал комбат. — А теперь, пустые снарядные ящики складировать на ложной позиции, орудие замаскировать тщательней.
Весь бой занял двадцать пять минут. Выпущено сорок два снаряда.
Телегин спустился в окоп и начал крутить ручку телефона. Связи с укрепрайоном не было. — Коваленко, — окликнул он бойца, с которым вчера вместе протягивал телефонный кабель. — Пройдись по проводу, где-то снарядом перебило. Изоленту возьми, чтобы место разрыва подмотать и посматривай вокруг, вдруг, где немцы просочились. Гранату захвати на всякий случай.
Через десять минут Коваленко вернулся.
— Обрыв провода в ста метрах устранил, — доложил красноармеец.
Комбат снова крутанул ручку. Телефон тренькнул, на другом конце подняли трубку:
— Живы, артиллерия? А мы уж подумали, что вас накрыло. Это что вы там набили на той стороне, а то нам из дотов только зарево видно?
— Батарею ещё одну гаубичную раскурочили, да колонну пехоты на транспорте картечью накрыли, — сказал капитан. — С батальон, где-то.
— Молодцы, артиллеристы! Поздравляю!
— Да нас уже поздравили, — вырвалось у капитана.
— Это кто такой шустрый?
— Цели есть? — резко перешёл на деловой разговор Телегин.
— Вы же из тридцать второй дивизии?
— Да, ну и что?
— Слухи пошли, что вашей дивизии ангелы помогают! Это правда?
Комбат замялся. Врать не хотелось, но и раскрывать правду капитану из УРа он не собирался.
— Значит правда! — сделали вывод на другом конце провода. — Достойных целей пока нет. А за своих ребят на правом фланге не волнуйся. Разрыв между укреплениями там прикрыли. Две роты подошло с сорокапятками. Если потребуется помощь, позвоним. А тебе Телегин и твоим ребятам спасибо! Мы теперь знаем, кто нам спину прикрывает! Нам легче будет!
— Лейтенант, — развернул карту участка границы майор Зениц. У нас в тылу появился русский корректировщик. Вот здесь уничтожена гаубичная батарея стопятимиллиметровых орудий, — показал он на карте, а вот здесь — обвел Зениц овалом место, — расстреляна колонна третьего батальона. С русской стороны эти места закрыты высотами и не просматриваются. Каждый выстрел их артиллерии корректировался. Корректировщики могли находиться вот здесь и здесь, на этих холмах. Вы пометили, лейтенант?
— Так точно, герр майор!
— Вашей задачей будет отыскать этих корректировщиков, и по возможности захватить. Я не знаю, одеты они в русскую форму, или немецкую, или наряжены под гражданских лиц. Меня крайне интересует способ передачи информации. Если рация, то это — одно, если проложен телефон — другое, но может быть и третье, русские — хитры. Возьмёте ваш взвод, транспорт и выдвигайтесь. Обследуйте там каждую кочку и кустик. Доклад через три часа!
— Слушаюсь, герр майор! Хайль Гитлер!
Комбат, стиснув зубы, нажал на спуск. Рой светлячков, растянувшихся цепочкой, понесся навстречу пикировщику, и Борис, чуть опустив ствол, заставил этот рой воткнуться в тело вражеской машины. Тут же застучали и другие пулемёты, в одно мгновенье, накрыв немецкий пикировщик Ю-87 паутиной злых красных нитей. Грозно прогрохотал ДШК, выпустив длинную очередь. Самолёт из пике вышел, но продолжал снижаться, переваливаясь из стороны в сторону. Сзади потянулась струйка дыма.
— Ложись! — заорал Глеб, следивший за бомбой. Всех просто сдуло на дно окопов. Сам он тоже укрылся, вдавив комбата в нишу. Он прекрасно помнил слава Тимофея, что если подставит голову под снаряд или пули, то никакой Ангел-Хранитель уже не поможет. Энергетику нарушит напрочь. Но если от снаряда или пули можно как-то уклониться, то от осколков вряд ли. У бомбы они летят в разные стороны.
Бомба рванула здорово. Земля содрогнулась. Высунувшись, Глеб увидел, что передней стены штаба просто нет. Остальные накренились, готовые рухнуть от малейшего сотрясения.
