— Ну, так это хорошо, — сказал комбат. — Теперь ему и бояться нечего, если всё само собой зарастает. Ангел-Хранитель его отметил. Помогите ему рукав обратно пришить. Потом у старшины надо будет новую гимнастёрку получить.
— Глеб, это твоя работа?
— А что, неплохо получилось. Кстати если не дашь команду, прекратить это безобразие, то у тебя сейчас ещё раненые появятся.
— Какое безобразие?
— Видишь, два бойца стол из штаба тянут, а стены сейчас рухнут.
Комбат, крикнув, безобразие прекратил, отогнав бойцов из опасного места.
— Скажи Петрову, пусть танкетку подгонит, да аккуратненько нажмет, чтобы стенки завалились. Потом на кирпичи разберём и дачу себе построим.
— Какую дачу?
— Ну, может похуже, чем у Сталина, но из красного кирпича. Будем после войны под яблоней сидеть и пиво пить с рыбой!
— Шутишь всё! А у нас война!
— Комбат, батяня, батяня комбат, ты сердце не прятал за спины ребят! Работай, давай, ё комбат! У тебя ещё дел полно. Охрану к сбитому самолёту надо выставить и боезапас оттуда забрать. Летчика допросить, в НКВД позвонить о пленном, связь телефонную восстановить, доложить в штаб дивизии о двух сбитых самолётах, благодарность людям прямо сейчас объявить и так далее. И ещё много чего сделать. Покой нам только снится!
— Лейтенант Петров, — закричал комбат, — ко мне! Построить всех людей! Послать посыльного за старшим лейтенантом Огневым и всеми красноармейцами, комендантской роты, находящимися на ППД. Часовым занять места на вышках, вести воздушное наблюдение.
— Ты людей из леса пока всех сюда не привози, — посоветовал сержант. Летуны — они народ мстительный, вдруг за сбитые самолёты посчитаться захотят. В этот раз мы легко отбились, а как дальше пойдёт никто не знает. Если хочешь, с дивизией я свяжусь, доложу и о пленном узнаю, куда его деть. И пошли кого-нибудь тягачи проверить, вдруг осколками "Ворошиловцы" зацепило.
— Да, — согласился Михайлов, — так быстрее будет, а то я хотел рацию разворачивать.
Тягачи он пошёл смотреть сам. Тягачам повезло. Не повезло броневику, который прикрыл их от осколков. Борис насчитал шесть новых дырок с другой стороны бронеавтомобиля, одна была в моторном отсеке. Ну да броневик чужой, душа особо не болит. Главное тягачи целы. Батальон может выполнять задачи по эвакуации техники. В БТ тоже отыскалось две пробоины, и оказались разбиты два вполне целых катка. На тридцать четвёрке было несколько глубоких вмятин, и один осколок даже торчал в броне. Можно сказать, что танк взрыв бомбы в пяти метрах выдержал.
— Будешь в дивизию докладывать, Глеб, скажи, что все тягачи и люди после бомбёжки целы. Батальон может выполнять задачи командования.
— Хорошо, скажу.
— Вилли! Ты просто счастливчик! Привезли твою машину с места вынужденной посадки. Механик насчитал пятьдесят две пробоины. Если не подвезут новый двигатель, самолёт придётся списывать. На, держи на память, — протянул техник звена пулю. Пуля на вид была похожа на пулю от пулемёта калибром 7.92 миллиметра. — Достали из двигателя. Это пуля от польского противотанкового ружья. Она тебе два цилиндра в моторе вынесла. И я очень удивляюсь, как он в воздухе не развалился, или не заклинил. Видно тебе сам Бог помогал. Там трещины пошли по всему корпусу.
— А когда должны подвезти мотор?
— Обещают послезавтра. Не знаю, успеем ли поставить. Но если снабженцы задержатся на два — три дня, значит останется твоя птичка без мотора. Нас будут перебрасывать. Кстати расскажи, что вы там бомбили у русских, если всё звено, считай, выбили. Люди интересуются.
— Самой смешное, Пауль, что бомбили мы пустое место. Не считать же за цели полтора десятка неисправных русских танков и домишко брошенного штаба. Там, на окраине Лемберга, располагалась русская танковая дивизия. Дивизия ушла, осталось несколько складов и загородка с остатками неисправной техники. Людей нет, никакого движения. Склады нам запретили бомбить, наши их через несколько дней себе заберут. Командир спикировал и первую бомбу в штаб положил. А русские на том пустыре засаду устроили. Полтора десятка пулемётов по Рейнеру и врезали, когда он начал из пике выходить. Подбили, сел на вынужденную. Я следом, отбомбился по неисправным танкам, которые русские в кучу согнали, по мне тоже пулемётчики прошлись, самолёт стонет, еле из пике вывел.
— Это тебе два триммера повредили, — пояснил Пауль.
— Вывел из пике, стал высоту набирать, вижу внизу командир звена и стрелок из подбитой машины выбрались, и к лесу направились. В это время прямо в воздухе взорвался Брюнер. Наверное, в бомбы попали. Я уж пикировать больше не стал, сбросил оставшиеся бомбы с полутора тысяч, и начал командира прикрывать. Им до леса ещё метров четыреста оставалось, как появились русские истребители. В моторе непонятные стуки, я снизился и к границе потянул. Поле подходящее выбрал и сел. Фактически ничего особенного не разбомбили, а три самолёта потеряли. Командир то, конечно выберется! А вот экипаж Брюнера жалко. Мы с Карлом вместе и в Англии воевали, и во Франции, и в Польше.
— А что, ребята из вашего штафеля не горят желанием отмстить за Карла?
