— Члену Военного совета показывал? — спросил Музыченко.
— Да, показывал.
— Ну и что он?
— Удивился и рассердился, что по его ведомству никакой информации нет.
— Так у них в батальоне и политрука нет, кто будет ему донесения представлять? Нет политрука, и не должно быть! Вы меня поняли, товарищ капитан государственной безопасности?! Нам не нужен чужой глаз и болтливый язык в этом батальоне. Комбат вполне успешно справляется и сам с политико-воспитательной работой.
— Я понял, товарищ командующий.
Особист забрал документ и ушёл. Командарм задумался. Дятлов военным нос утёр, война войной, а о людях тоже думать нужно. И о званиях, и о наградах в том числе.
Командующий вызвал члена военного совета дивизионного комиссара Попова.
— Иван Кузьмич, — спросил Музыченко, тебе особист представление на комбата Михайлова показывал?
— Да, Иван Николаевич показывал.
— Вот в связи с этим, я и хотел с тобой поговорить. Нам тоже надо поставить дело поощрений командиров и красноармейцев на постоянную основу. Прошёл первый день войны. У нас уже сейчас в армии множество героев. И пулемётчики в укрепрайонах, и артиллеристы, которые сегодня считай, дивизию уничтожили, и лётчики истребители и бомбардировщики. Надо поставить задачу политорганам, пусть выявляют такие случаи и пусть командиры пишут на них представления к орденам и медалям, и на воинские звания. Люди пока стесняются, а это неправильно. Совершил боец подвиг, значит, на него должен быть наградной лист. И это уже наше дело, направить его в вышестоящие инстанции, или нет. Дай своим подчиненным команду, пусть обзвонят всех и озадачат войска этим вопросом. Мы хоть знать будем, кто и где у нас геройски воюет. Теперь насчёт комбата Михайлова. Это себе можешь пометить. Я не буду говорить, что комбат уничтожил три группы бандеровцев, за это его НКВД заслуженно к ордену представляет. А мы представим к очередному воинскому званию. Михайлова и его заместителя лейтенанта Лукьяненко. У начальника штаба есть рапорт командира тридцать второй дивизии, там очень много фактов по разным вопросам, можно ознакомиться. А пометь себе следующее: батальон восстановил за три дня шестнадцать неисправных танков. Отразил бомбёжку пикировщиков, сбив два самолёта и повредив третий, при этом, не понеся потерь. Эту методику мы уже по войскам распространяем. Организовал техническое замыкание танковых колонн на марше с эвакуацией сломавшейся техники. Сломанную технику уже восстановил. Техническим замыканием, как раз и командовал лейтенант. В жесткие сроки ночью выставил своими тягачами одиночные орудия вдоль границы. За два с половиной часа провёл профилактический ремонт тридцати пяти автомашин, изъятых из народного хозяйства. Что позволило посадить моторизованный полк на автотранспорт. Батальон сейчас располагается на ППД дивизии в Львове. Как мне докладывал особист, там сейчас маленькая крепость с вышками, дзотами, закопанными танками и полями минирования. Вот таких людей по армии надо выявлять и поощрять соответственно. Завтра, кстати, в областной газете выйдет статья, как четверо красноармейцев сражались против бандитов. Надо будет подготовить бумаги на Михайлова и направить в штаб Юго-Западного фронта на присвоение звание капитан, а по лейтенанту Лукьяненко присвоение звания провести решением нашего Военного Совета. И пусть достойные командиры воюют дальше.
— Я всё пометил Иван Николаевич, — сказал, вставая Попов, и направился к выходу. Его задело, что командарм знал про людей в армии больше чем он. И обернувшись, он у дверей спросил: — А вы в курсе Иван Николаевич, что в войсках армии множатся слухи, что нам помогает ангел-хранитель Глеб?
— Да, мне особист докладывал. Он помогает всем, кто храбро сражается за Родину.
— А вы в курсе, что в пятой армии появился свой ангел-хранитель — Ткачёв?!
— Нет, этого я не слышал.
Член военного совета довольно улыбнулся и вышел.
Командарм тоже довольно улыбнулся, но по другому поводу. Слухи начали циркулировать в правильном направлении.
Когда девятнадцатого числа командующий, собрав всех командиров авиационных полков и командира дивизии, довел, что двадцать второго июня начнется война, все были в растерянности. Поскольку задач сразу поставили столько, что хватило бы на полгода. Хотя, подняв директивы вышестоящих штабов, любой бы убедился, что только личная расхлябанность, и невыполнение вышестоящих приказов, поставило их в такое положение. Запасные аэродромы не оборудованы, макеты самолётов не сделаны, маскировка аэродромов не проведена и так далее до бесконечности, одно сплошное "НЕ". Но все прекрасно поняли, что командарм не шутил, когда сказал, что расстреляет без всякого НКВД любого из них, как врага народа, если немцы на рассвете двадцать второго июня сожгут на земле хоть один исправный самолёт.
