— Ты устала, у тебя был очень трудный день. Ступай отдыхать, мне тоже нужно остаться одному.
Глава девятая.
Поединок.
Утред прибыл к узилищу, по своему обыкновению, лишь солнце залило светом долину. Верхом на Остроухом он начал махать и кричать Гаю, как только увидел его в зарешеченном окне. Мальчишка не приходил больше суток и у Гая уже начало сводить живот от голода, и первым делом тот хотел наорать на нерадивого снабженца, но когда Утред подъехал ближе, Гай потерял дар речи.
Под глазом у мальчишки красовался серо-малиновый синяк, который расплылся почти на пол лица. Утред, вероятно привыкший к таким украшениям, прибывал в бодром расположении духа, но у Гая, когда он рассмотрел фингал, ком застрял в горле.
— Кто это тебя, парень?
— Пустяки. — Скривил лицо мальчишка, когда дотронулся до подбитого глаза. — Помощник повара ударил меня кулаком, когда проведал, что я стащил для тебя тот бурдюк с вином. Так приложил, что я только к вечеру очухался, а ночью к тебе идти было страшно, да мутить ещё продолжало. Вот я вчера и не пришёл. Ты как тут без меня, с голоду не помер ещё?
— Да нет, всё в порядке. — С сочувствием произнёс заключённый. — Не рискуй так больше, приноси только то, что положено. Я не хочу, чтобы у тебя из-за меня были неприятности, мне ведь даже в этом чёртовом узилище не заступится за тебя.
Добавить было нечего. Гай действительно ничего не мог, пока сидел в этой маленькой темнице. Приняв через решётку краюху хлеба, сушеную тыкву и кувшин молока, он принялся набираться сил, а Утред распряг осла из тележки и, взвалив лопату на плечо, отправился чистить выгребную яму. Бывший адмирал чувствовал неловкость перед своим новым приятелем и сосредоточился, чтобы вспомнить какую-нибудь военную историю и рассказать её Утреду, когда тот освободится. Солнце уже пару дней как ослабило своё безжалостное пекло, позволяя прохладному ветру гулять по долине. Мальчишка махал лопатой весело и проворно, осёл резвился, бегая вдалеке словно ребёнок, который ловит бабочек и даже заключённому, который покончил со своим завтраком, показалось, что сидеть в тюрьме не так уж и плохо.
Гай закрыл глаза и принялся мечтать о том, как хорошо бы было сейчас помыться и надеть чистую одежду. Запах от него уже источался, мягко говоря, неприятный и желание привести себя в порядок было вполне естественным. Когда он подумал, ловко ли об этом будет попросить мальчишку, его мысли прервал пронзительный звук труб.
— Что за чертовщина? — Выругался Гай, и прильнул к окну. Перепуганный Остроухий, поджав хвост, бежал к Утреду, мальчишка спрятался и подглядывал за происходящим из-за угла, а со стороны холмов к узилищу приближалась группа людей. Подобную компанию не сложно было узнать. Четыре человека несли на плечах бронзовые трубы, двое оруженосцев, латы и мечи, впереди шествовал герольд с фамильным дворянским гербом. Позади всех пять или шесть человек, в дорогих знатных одеждах, ехали верхом. Подобная процессия означала только одно, они намеривались бросить вызов на поединок.
— Ничего себе, Гай, что им нужно? — Подал голос Утред, из своего укрытия.
— Скоро мы это узнаем. Сейчас трубачи закончат сотрясать воздух, и полагаю, что всадники подъедут к нам.
Так и случилось. Один из всадников, который казался постарше остальных, спешился и вальяжным шагом подошёл к окну тюрьмы. Ведя себя высокомерно, он с призрением смотрел на неумытого и заросшего человека, который стоял по ту сторону решётки.
— Я Рандольф Гослин, оповещаю тебя Гай Агилар, что мой друг, благородный рыцарь Тильзор Клевраль, бросает тебе вызов на поединок, дабы отомстить за своего отца и смыть позор с памяти предков.
Гай, которому из-за пренебрежения в свой адрес прибывшая компания была не приятна, всё же постарался быть почтительным и учтивым. — Благородный рыцарь, будьте добры объясниться. Мне не знакома фамилия Клевраль, и я не понимаю каким образом я мог оказаться причиной гибели его отца и бесчестия рода.
Гослин, очевидно ожидая подобного вопроса, с тем же призрением продолжил. — Да будет тебе известно, подлый предатель, что достопочтенный Ольт Клевраль, отец моего друга, был капитаном тяжёлого корабля «Единорог». И, из-за твоей измены королевству, был потоплен в северном море во время похода на Трабнер. По сему, по праву дворянина, мой друг сейчас бросит вызов и сразится с тобой, Гай Агилар.
— Что за бред!? — Произнёс ошеломлённый узник, когда немного сориентировался в ситуации. Вплотную приблизившись к решётке, Гай стал говорить очень громко. — Благородный рыцарь Тильзор Клевраль, надеюсь, вы меня слышите!? Я хорошо знал вашего отца, и сразу не понял о ком идёт речь, лишь потому, что называл его всегда только по имени. Я не страшусь поединка с вами, но он будет совершенно напрасен. Слухи о моей измене не что иное, как вымысел, но дело даже не в этом. Корабль «Единорог», которым командовал ваш отец, не участвовал в походе к берегам Трабнера. Он погиб в сражении у мыса Мантэль, когда я ещё даже не командовал флотом.
