— У меня нет с ним проблем.
— Ха! — смеётся Гоша. — С кем ты общаешься, кроме нас и Александра Владимировича?
— С Денисом.
— Это он с тобой общается.
— С ним по-другому не получится.
— Та ещё трещётка! Как только терпишь?
— Не терплю.
Медленно разговор с улицы перетекает в почти приличную беседу в закусочной.
— Ты, кстати, поздно. От Александра Владимировича? — спрашивает, жуя, Гоша.
— Именно.
Я пересказываю ситуацию с письмом.
— Я бы тоже не стал читать.
— Да?
— Ну, как бы, на хер нервы мотать?
— Ты не меньше мне нервы мотаешь.
— Для разрядки ситуации.
— Не сомневаюсь.
— Но, если говорить об ситуации в общем, мне бы тоже хотелось, чтобы всё по-быстрому разрешилось и все жили, как раньше.
— Это да, — соглашаюсь я. Но насколько это «быстро» возможно и не будет ли оно «избеганием»? Чтобы не вернуться к тому, с чего начал и во что погрузился, я спрашиваю: — Ты тоже ходишь к Александру Владимировичу? — подразумевая посещение на постоянной основе.
Гоша понимает:
— Да, периодически.
— О чём разговариваете?
— Это – секретная информация.
— А – ты не психолог, а клиент. Б – почему все знают, по какой причине хожу я, но я не могу знать, почему ходят другие?
— Да потому, что твой случай – школьное достояние. Ты у нас локальная звезда. Не думал в кино продаться? Сцены яростных потасовок с твоим участием будут самыми эффектными.
— Так ты лечишь мои нервы?
— Вижу плюсы в том, как ты пылишь.
А я вот ни капли не рад.
— Ну спасибо. Скажи лучше, почему ходишь.
— Тебя хоть что-нибудь может сбить с пути?
Ответ конечно «да». В первую очередь, я – человек и знаю не все факты, которые могут меня сбить, но такие могут попасться. А во вторую, я был «сбит с пути» от самой школы до встречи с Гошей. Горячий пример.
— Да, но не ты.
— Ты не воспринимаешь меня всерьёз.
— Прошу.
— Ты бываешь невыносим.
— Ха, — смеюсь через силу. Стас бы согласился. — Прошу второй раз.
— А Будда милостив лишь три раза?
— Так точно.
— Определённо невыносим, — тихо говорит Гоша с улыбкой. — Как у всех, — делает мощный глоток и выдыхает, — из-за родителей.
Об этом я и говорил.
— Не у всех, — демонстративно подпираю подбородок.
— Да-да, счастливчик, у которого нет проблем в семье. Как такое возможно? Ты точно родился в России?
Я точно знаю, что отсутствие проблем в семье компенсируется рядом проблем в других областях. Тот же Дрочильщик, тот же педсостав с их: «Такое поведение выходит за рамки, является крайне некультурным и даже, извините за резкое словцо, отвратительным. Вы пятнаете не только собственное лицо, молодой человек, но и престиж школы». Хотел бы я запятнать престиж данного учреждения, не поскупился бы на баллончики и сверху донизу исписал стены красными словами.
— Чё ты лыбишься? — спрашивает Гоша, прищурившись.
— Рад, что стал счастливчиком в номинации «Парень без проблем в семье». Как круто. Осталось получить статуэтку.
Гоша монотонно и приглушённо хлопает в ладоши. Я отпиваю со дна остатки сока и трещу трубочкой, настырно втягивая воздух.
— Что у тебя с родителями? — после минутного противостояния я переключаюсь.
— Да такое, — Гошу передёргивает, он не готов к моему интересу. Я предпочитаю не лезть в семейные склоки. — Ничего необычного.
— У всех «ничего необычного» разное. Наверняка, схемы похожие, но содержание – одно лучше другого.
— А почему ты интересуешься?
— Нельзя?
— Можно, но, — редкое зрелище: Гоша возводит стены против меня, моего любопытства, — ты так не делаешь.
— Меняю характер, — напоминаю к случаю.
— Перестань! Это пугает.
Я, который проявляет интерес к проблемам других, пугаю. Вот останусь один, и никто не спросит: «Что-то случилось?».
Верно, не спросит, сам расскажу.
— Плыви к своим проблемам! — напутствую Гошу, когда мы расходимся на станции.
— А ты – к своему извращенцу!
— И унесут тебя железные гусеницы, подальше от города, прямиком в кабинет психолога!
Гоша не успевает сообразить ироничный ответ, поэтому строит гримасу из недовольства и ребячества. Я, как победитель, смеюсь в горло.
***
По какой-то причине я не следую своим словам. Достаю письмо и читаю без помех.
«По себе я человек слабовольный и податливый. Я – тот, кто не сопротивляется общественному мнению, кто идёт в сердцевине стада, кто никогда не выходит из пелотона. Я поступаю так потому, что знаю, что на мне будет меньше ответственности, возможно, я не буду нести её вовсе. Намного проще повиноваться, чем думать, что делать и как поступить. Самому, без прикрытия, пусть и мнимого, тяжелее крутить педали…»
Бла-бла-бла.
