— Чё это за брехня?! — ору я в телефон, втройне раздражённый тем, что продолжением письма оказалась длинная тирада (я дочитал до конца) о том, какой «слабый» этот Дрочильщик; из-за того, что я позвонил ему, а оператор вежливо и услужливо доложил: «Абонент находится вне зоны действия сети. Оставьте своё сообщение после сигнала», и я оставляю это грёбаное сообщение, чтобы облегчиться. — Ты знаешь, что такое письменное извинение? Это не самооправдание и повествование о том, какой ты! Думаешь, мне есть дело? Ни-ху-я. То, что ты сделал в метро, – единственный факт, который волнует меня в тебе. Что, блять, за личные причины? Причины – это твой характер? Так знай, тебя он никак не прощает и не снимает вины и ответственности за то, что ты дрочил на незнакомца в общественному месте! Трудно представить, что может быть хуже.
Так я заканчиваю и валюсь спиной на кровать.
Характер.
========== 6. Четверг-пятница, 25-26.04 ==========
Я злюсь сильнее, когда понимаю, что моё сообщение может остаться без ответа.
Если Дрочильщик так поступит, ему не сыскать своего усмирения. Ни в жизнь. Не говорю, что он получит его, но с этим дополнением – его шансы пропадут, навсегда.
Также я понимаю, что никакой его ответ меня не утешит. Я буду недоволен всем, чем бы оно ни было. Признает он свою неправоту или продолжит перетягивать моё внимание на свой характер, попросит опять прощение или начнёт оправдываться – только представляю и уже горю синим пламенем матерных слов.
***
Выкуриваю по сигарете в перемену. Медленно, как дон мафии, который наслаждается вкусом изысканного табака, с высокомерным видом, будто сигарета из пачки за сто рублей адекватно сравнима с настоящей сигарой. И я готов вправить мозги любому, кто считает иначе.
Вася, Петя, Данила и Митя держатся в стороне.
— Знаете, — говорю я, будто между нами велась светская беседа, а не стояло тревожное молчание: — этот мир полон отвратительных людей.
Петя решается спросить:
— Пиздец, на тебя второй раз покусились?
— Не настолько отвратительных, — исправляюсь. — Но мне не легче. Ни капли. И я никак не могу успокоиться.
Я сдерживаюсь в речи – чеканю с тактом слова, в эмоциях – показываю закреплённую на мнимый клей перетянутую улыбку, в действиях – сижу на корточках, прижавшись к облупленной стене, и держу себя за плечо. Иначе разнесёт не только меня и знакомых, но и проходящих людей.
Я уверен, я захочу облить грязью каждый листик на берёзе, до которой быстрее всего доберусь, до каждого пятна на её стволе и до каждого слоя коры, который отщепился от основы.
Наверняка, мне кажется, но сигареты в руках парней истлевают быстрее моей. Смотрю на них и думаю, выбить бы каждую щелчком.
— Гоша! — кричит Митя.
Гоша семенит к пяточку неприкаянных.
— Проблемы из-за родителей, — приветствую его, не вытягиваясь из панциря, который сковывает меня.
— Да-да, маршал острый язык, — удивительно, но прозвище ласкает душу. — Выглядишь… дерьмово, — Гоша опускает плечи и вздыхает так: «Я не хотел говорить, но ты вынудил».
— Он не в порядке, — шепчет ему Вася, да так, что я слышу.
— Когда было по-другому?
Щелчком я пускаю дотлевший окурок в Гошу. Он истерично уворачивается и вопит:
— Ты не в себе?!
— Когда было по-другому?
— Ну ты и дрянь.
Лицо Данилы говорит: «Это правда, но вслух – приговор».
— Одолжи сигарету, — капризно просит Гоша и протягивает руку.
— Уже одалживал. Жди следующей недели.
— А если расскажу причину, по которой хожу к Александру Владимировичу?
— Ты знаешь, как меня заманить.
— Эй.
— Я не знал, что это сработает.
Вытягиваю сигарету, как самурай – длинный меч из ножен, и проговариваю: «Может, не так важно это узнать? Вчера я скурил столько, сколько хватило бы на целую неделю. Одумайся!». Но я не одумываюсь.
— Ощущение, что я обворовываю тебя.
— Не хочешь, не бери.
Гоша выхватывает сигарету.
— В общем, одна из причин – это курение.
Меня поимели.
— Ненавижу тебя. Отдай. Это нечестно и несправедливо.
— Никто не обещал, что причины будут высокими!
— Тогда говори следующую.
— Не буду. Одна сигарета – одна причина.
Меркантильная крыса.
В тот момент все думали, что я кинусь на Гошу, чтобы отобрать сигарету или избить за около-обман, и Вася, и Петя, и Данила, и Митя, и сам Гоша, и я сам, все так думали, но я продолжил сидеть. И это пугало намного больше. Потому что не было моим характером.
***
— …кратеры раньше «цирками» называли, потому что у них дно плоское было и не было горки. А «кратерами» впадины называли, у которых горка есть. Получается, названия объединили, но для полноты картины «цирки» до сих пор используют и их можно в некоторых статьях встретить. А кальдер от кратера отличается тем, что он меньше по размерам, и тем, как формируется, — как всегда, трещит Денис. — По-моему, реально здорово, что в прошлом, смотря на Луну, на её пятна, люди моря и океаны видели, озёра и болота, словно на Луне такая же жизнь была, как тут, на Земле. Звучит, немного, романтично.
— Ага, сентиментально.
