– Неужели эта девчонка тебе так дорога? – спросил тесть бывшего с пренебрежением. – Чем она лучше мой Оли?
– Безумно дорога. Не было и дня, чтобы я не думал об Ире после нашего вынужденного расставания. Я готов на все, лишь бы спасти и обезопасить ее. И пусть мы никогда не будем вместе, пусть Иришка никогда меня не простит, но я буду жить только ей и только ради нее. Буду оберегать её до последнего своего вздоха. – слова Кости запали мне глубоко в душу.
– А не боишься, что твой последний вздох будет прямо сейчас и твою Иру больше никто не спасет?
Слова тестя Кости прозвучали как гром среди ясного неба. Я не понимала, что сделала плохого всем этим людям. Никогда не думала, что воочию увижу, что человеческая жизнь в руках кукловода ничего не стоит. Обидно, что это моя жизнь.
Все эти года я, как оказалось, не жила, а участвовала в играх мужчин и Оли, не ведая даже об этом. И это жутко бесило!
– Не боюсь! – голос бывшего веял уверенностью, но меня все равно потряхивало от страха. Ведь и правда случись что с Константином, меня отсюда не выпустят, и уже никто не спасет. Есть, конечно, Александр, но не думаю, что он рискнет своей жизнью ради меня. Хотя краем глаза я заметила, что друг Кости потихоньку приближается к нам. – Ольга не даст в обиду беззащитную девушку. Она не такой монстр, как ее отец. Да и на глазах у Варюшки, ты вряд ли что-то сделаешь. Какая же это будет психологическая травма для твоей любимой внучки.
– А с чего это мы на «ты» перешли? Не забываешься ли ты, дружок. – возмутился депутат. – Я вроде тебе разрешения не давал. Ты дурак, если считаешь, что моя дочь будет спасать такое ничтожество, как эта девка.
– Пап, давай их всех отпустим? – у меня даже челюсть отвисла от удивления. – Возьмем с них смертную расписку о неразглашении. Ну как обычно ты делаешь. И пусть идут на все четыре стороны.
– Ты точно моя дочь? Не ты ли так выпрашивала Костика себе в мужья? Не ты ли рыдала у меня на груди, уговаривая рассорить его с девушкой навсегда? А теперь ты готова его просто так отпустить?
– Он меня не любит и никогда не полюбит. – девушка тяжело вздохнула и перевела взгляд с отца на Костю, который продолжал прикрывать меня своей могучей спиной. А мне было так уютно и спокойно, что двигаться совершенно не хотелось. – За годы совместной жизни Костя многому меня научил, и я ему благодарна. Но жить вместе нам больше нет смысла. Пап, ты только посмотри, как яростно он бросился на защиту любимой. Как разъяренный зверь. – я видела неподдельную печаль в глазах Ольги, мне даже стало ее жалко. – Я тоже хочу, чтобы меня так любили. Понимаешь?
– Хочешь, чтобы любил – заставь! Ты же не могла забыть главное правило нашей семьи. – бархатный голос мужчины звучал угрожающе.
– Как я могла забыть? – голос Оли перешёл на шёпот. – Именно из-за этого твоего правила мамочка ушла от нас.
– То есть ты винишь в ее смерти меня? – вот это поворот. Теперь мне стало не просто страшно, а жутко. Если это мужчина не пожалел свою жену, то какое ему дело до жизни малознакомых людей. И чем больше мы сейчас услышим, тем меньше у нас шансов отсюда выбраться. Я не знала, что делать, но предпринять что-то было нужно.
– Простите, а что за смертная расписка? Не расскажите? – я как настоящая дура решила вызвать огонь на себя, только по глазам Кости и Саши, установившихся на меня с ужасом, я поняла, что поступила опрометчиво.
– А я за семейным диалогом уже и забыл о вашем существование. – отец Ольги прищурился и посмотрел на меня. – Тебя интересует смертная расписка? – единственное, что я смогла сделать – это кивнуть, наблюдая, как мужчина с невероятной грацией направляется ко мне. – Хорошо, я утолю твое любопытство. Смертная расписка – это документ, в котором ты ставишь подпись, обещая отдать свою жизнь, если хоть словом обмолвишься о том, о чем я прикажу тебе молчать. – мужчина подошел близко, но Костя и Александр плотнее закрыли меня своими спинами, только в этот раз спокойствия их действия мне не принесли. Я нутром ощущала угрозу, исходящую от отца любовницы моего мужа. – Александр, неужели эта маленькая леди и вам приглянулась, да так, что ты готов прикрыть ее своим телом? – это было адресовано моему «похитителю». – А Костик не ревнует? – ну вот совсем мне не нравится этот депутатик. Точно не буду за него голосовать, если, конечно, выберусь отсюда.
– Павел Юрьевич, не трогай девчонку. Она будет молчать, это тебе Костян может гарантировать. Не бери на душу грех.
– А ему не привыкать невинных убивать!
***
Константин.
Мое сердце пропустило удар, когда Иришка спросила у Юрича о расписке. Я не понимал, для чего она это делает. Зачем вызывает огонь на себя? Хотелось крикнуть, что Оля лучше знает своего отца и как с ним нужно общаться. А ещё хотелось схватить ее за милое личико и сказать: «молчи, дура!», а потом впиться губами в ее прекрасные губки.
