– Ты ни за что не выберешь «Юлий Цезарь: Возвращение». Ты любишь древний Рим, но не достаточно, чтобы работать с этим режиссером. Даже я слышала слухи про него, а это о чем-то говорит. – Она изогнула губу. – Кроме того, сценарий дерьмовый, а тебе больше нет необходимости соглашаться на роли только ради денег. Ты можешь выбрать проект, который будет соответствовать твоим таланту и уму.
– Соответствовать моим… – Его губы дернулись. – Моим таланту и уму.
Казалось, он застрял на этой фразе, но ей надо выиграть спор, так что она не стала задерживаться.
– Не очень убедительный трюк, честно. Если хочешь меня обмануть, тебе придется постараться, – покачала она головой. – Ты слишком хорош для этого фильма, во всех возможных смыслах. Твоя агент даже не должна была посылать его тебе.
Маркус уставился на нее широко распахнутыми глазами. Когда он наконец заговорил, его голос звучал тихо:
– Я говорил ей больше не присылать мне проекты от этого режиссера, какие бы сборы от них ни ожидались. А также мне сценарии этого сценариста, потому что сценарий оказался мизогинистическим куском дерьма. Как ты и сказала.
– Очко в пользу команды Уиттьер.
Облизав указательный палец, она нарисовала в воздухе невидимый счет. Когда он не шевельнулся, она показала подбородком на его одежду:
– Изобрази танцующего пожарного на сцене в Вегасе и разденься.
Он медленно улыбнулся, выпрямляясь на диване, и так же медленно начал поднимать футболку, пока не показалась его твердая грудь. Наконец, плавным движением впечатляющих мышц под покрытой волосками кожей он сдернул футболку через голову и бросил ей на колени.
Когда она сжала ткань в кулаке, та еще хранила тепло его тела. Эйприл нарочито медленно облизала губы, зная, что он проследит за ее движением.
– Минус один. Осталось два.
Сев обратно, он положил ладонь на ее колено. Обвел коленную чашечку.
– Жду не дождусь.
В его голосе слышалась улыбка.
– Инди-фильм… – Когда она сжала бедра, он поднял голову и послал ей развратную усмешку. – Он рассчитан на ограниченную аудиторию, даже меньшую, чем телесериал. Вероятно, тебе это нравится. Написан с умом. Это возможность показать твой эмоциональный диапазон. Это также будет одна из немногих комедийных ролей, на которые ты соглашался, и первая с тех пор, как ты стал таким знаменитым.
Теперь его палец переместился на внутреннюю часть ее бедра, дразня ее.
– Тогда почему я не согласился?
– Деньги небольшие, но полагаю, это не главное.
– Нет? – Снова мурчание, вальяжное и чувственное.
Сильные руки подняли ее на ноги. Без предупреждения Маркус сдернул с нее штаны, горячие ладони прошлись по ее бедрам и икрам.
На ней все еще оставались трусы, но она подозревала, что такое положение дел продлится недолго, учитывая то, как он скользнул большим пальцем под пояс и погладил ее живот.
– Нет… ох. – Когда он посадил ее к себе на колени, бугор на его джинсах прижался к нужному местечку, где становилось все горячее и беспокойнее. – Т-такой звездный каст, что тебе может не выпасть возможность блеснуть. Также я не уверена, что без своих бывших Офелия обладает хоть какой-то индивидуальностью.
Он хмыкнул и, обхватив ладонями ее попку, толкнул ее себе навстречу.
– Два очка в пользу команды Уиттьер.
Ее терпение было на исходе. Она хотела его рот, потом его член и не хотела ждать дольше необходимого.
– Тогда снимай свои гребаные джинсы.
Его глаза вспыхнули, и Маркус не стал медлить. Он снял ее с колен, одним быстрым движением стянул джинсы и отпихнул их ногой. И снова притянул Эйприл ближе, властные руки снова заставили ее оседлать его.
Их разделяли всего два тонких слоя ткани, и каждое движение его бедер зажигало искры за ее полузакрытыми веками.
– Остался один.
Теперь его голос превратился в глубокий рокот. Эйприл откинула голову, и он принялся ласкать губами ее шею.
– Телесериал…
Черт. Его руки забрались под ее футболку, гладили спину и бока, и если она не закончит свой анализ сейчас же, то не закончит никогда, а если она не выиграет, то не увидит, как он раздевается, прежде чем оседлать его, самодовольного и возбужденного.
Ну, может быть, увидит, но знать, что она выиграла, было бы вдвойне приятно.
– Еще трюки, Кастер-Дефис-Рапп? – Она наслаждалась тем, как его горячий язык дразнит ее припухший клитор. – Пусть будет так.
Когда она встала на колени на диване, он застонал от потери телесного контакта. Потом застонал громче, когда она толкнула его на подушки, проникнув пальцами под пояс его боксеров.
– Подними бедра, – велела она, и он подчинился, приподнявшись достаточно, чтобы она сдернула ткань с его твердой и круглой задницы.
Его член качнулся навстречу рельефному прессу, твердый, мощный, со влажной головкой. Эйприл не прикасалась к нему, несмотря на то, что могла бы. Несмотря на то, что хотела.
Маркус с упреком покачал головой, но его голос звучал хрипло:
– Это жульничество, Уиттьер. Ты еще не заработала.
– Я не жульничаю. – Она свысока уставилась на него, разрумянившись от желания. – Если не ошибаюсь, трусы еще на тебе.
Эту самоуверенную усмешку надо запретить законом.
– На мне. Хотя и не на положенном месте.
