« Я просто списываю – слово в слово – то, что сегодня напечатано в Государственной Газете…

Я , Д-503, строитель Интеграла, – я только один из математиков Единого Государства. Мое , привычное к цифрам, перо не в силах создать музыки ассонансов и рифм. Я …» (Запись 1-я, начало).

«И я надеюсь – мы победим. Больше: я уверен – мы победим. Потому что разум должен победить» (Запись 40-я, конец). [135]

Это не значит, что Замятин совершенно безразличен к местоименному режиму своего романа. Все граждане его Единого Государства с друг другом на вы, и важным поворотом в сюжете становится момент, когда герой-рассказчик Д-503 и его возлюбленная I-330 по ходу развития своих любовных отношений переходят друг с другом на ты, тогда как с другими близкими людьми (своим другом-поэтом R-13 и будущей матерью своего ребенка О-90, а также со своей возлюбленной при свидетелях) Д-503 остается на вы. Переход с возлюбленной на ты знаменует образование нового интимного единства, противостоящего мы-коллективу:

...

«–  Я , кажется, задержала вас

…Ближе – прислонилась ко мне плечом – и мы одно , из нее переливается в меня – и я знаю, так нужно…

Помню: я улыбнулся растерянно и ни к чему сказал:

– Туман… Очень.

–  Ты любишь туман?

Это древнее, давно забытое “ты”, “ты” властелина к рабу – вошло в меня остро, медленно: да, я раб, и это – тоже нужно, тоже хорошо» (Запись 13-я). [136]

Еще раньше влюбленность в I-330 приводит к расщеплению личности героя-рассказчика:

...

«Вечер. Легкий туман….

…У меня была твердая вера в себя, я верил, что знаю в себе все. И вот —

Я – перед зеркалом. И первый раз в жизни… с изумлением вижу себя , как кого-то “его” . Вот я он : черные, прочерченные по прямой брови; и между ними – как шрам – вертикальная морщина… Стальные, серые глаза… и за этой сталью… оказывается, я никогда не знал, что там . И из “там” (это “там” одновременно и здесь, и бесконечно далеко) – из “там” я гляжу на себя – на него , и твердо знаю: он … – посторонний, чужой мне , я встретился с ним первый раз в жизни. А я настоящий, я – не – он …» (Запись 11-я»). [137]

Древние коннотации интимного ты (в духе пушкинского «Ты и вы»), как и расщепление личности на «я» и «он» (à la Достоевский) [138] естественным образом работают на гуманистическую коллизию романа, но отчасти противоречат его центральной теме. В свете последующего исторического опыта отчужденно-уважительный модус взаимоотношений между «номерами», живущими, к тому же в отдельных помещениях, выглядит слишком благополучным. Безликому сплочению дистопического коллектива скорее cоответствовало бы либо напрашивающееся всеобщее взаимное ты , либо какой-то более оригинальный, гротескный местоименный неологизм-неограмматизм, например, мы в значении 1-го лица не только множественного, но и единственного числа.

Подобное мы – и проекцию мыканья от его имени в повествовательный план – применила американская писательница российского происхождения Айн Рэнд (ур. Алиса Розенбаум, 1905–1982) в романе «Гимн» (1938), многое позаимствовавшем из замятинского «Мы». [139] Повествование ведется там явно единичным рассказчиком, говорящим о себе мы , а его переход к я совершается в кульминационный момент обнаружения им этого дотоле неизвестного ему местоимения в старинных книгах, причем сюжетным лейтмотивом коллизии служит поиск им и его возлюбленной слов для объяснения в индивидуальной, а не коллективной, любви.

...
Перейти на страницу:

Похожие книги