Краун Бейкер сфотографировал всех нас и тут же запостил фото в Твиттер. Джослин уткнулась в свои эсэмэски. Пестон по прозвищу Твит твитнул, что он сидит в пабе «Фонтан» и впервые в жизни собственными глазами увидел разызобретателя. Профессор Макинтош проверил результаты отборочного матча, огласил их вслух и написал своему брату в Инвернесс, что он об этом думает. Разговоры сами собой сошли на нет.
– А это что такое? – спросил Обадия Полкингорн.
– Это пятый айфон, – ответил Рэй Арнольд, демонстрируя его Полкингорну. – А у Крауна – «Нексус Икс». Работает на Андроиде. Смартфоны. Интернет. Камера. Музыка. Ну, музыка – это уже приложения. А вы знаете, что на одном только айфоне – больше тысячи приложений, которые издают такой звук, как будто кто-то пукнул? Вот, например, хотите послушать, как пукает Барт Симпсон?
– Нет! – воскликнул Обадия. – Этого я определенно не хочу.
– Очень приятно было с вами поболтать! – объявил он, не обращаясь ни к кому конкретно, и решительным шагом направился к выходу.
ПОВЕЛИТЕЛИ ВРЕМЕНИ создали тюрьму. Время и место, где они ее построили, невообразимы для существа, которое ни разу не покидало пределы родной звездной системы и не путешествовало во времени иначе, как секунда за секундой и только вперед. Тюрьма предназначалась для одного-единственного заключенного, и звали его Клан. Она была неприступна: несколько небольших, приятно обставленных комнат (Повелители Времени – все же не звери; они способны на милосердие, когда это не доставляет им неудобств), смещенных относительно вселенной по темпоральной фазе.
В этом месте не было ничего, кроме комнат для Клана. Тюрьма находилась в одной микросекунде, а вся остальная вселенная – в другой: непреодолимая пропасть отделяла их друг от друга. В сущности, эти комнаты составляли крохотную отдельную вселенную, заимствовавшую свет, тепло и гравитацию из остального мироздания.
Клан бродил из комнаты в комнату. Он был терпелив и бессмертен. Он ждал.
Он ждал одного простого вопроса. И ждать он мог сколько угодно – хоть до конца времени. (Впрочем, если бы Конец Времени и настал, Клан бы этого не заметил: микросекунда, в которой он был заточен, не имела ничего общего с временем нашей вселенной.)
Тюрьма существовала на энергии гигантских двигателей, построенных Повелителями Времени в недрах черных дыр, а потому недосягаемых: кроме их создателей, до них не смог бы добраться никто.
Двигателей было много, и все они работали бесперебойно. Ни одна деталь никогда не выйдет из строя.
До тех пор пока живы Повелители Времени, Клан будет сидеть в тюрьме. А пока Клан сидит в тюрьме, остальной вселенной ничего не грозит. Так было, и так будет всегда.
А если что-то все-таки пойдет не так, Повелители Времени сразу же об этом узнают. Если представить себе, что какой-то из двигателей все же даст сбой (хотя это и невозможно), аварийный сигнал достигнет планеты Галлифрей задолго до того, как тюрьма Клана успеет вернуться в наше время и в нашу вселенную. Повелители Времени предусмотрели всё.
Абсолютно всё… кроме того, что однажды во вселенной может не остаться ни Повелителей Времени, ни Галлифрея. Что Повелители Времени исчезнут – все, кроме одного.
И вот однажды тюрьма вздрогнула, зашаталась, как от землетрясения, и затрещала по швам. Клан выглянул наружу и увидел свет галактик и звезд, ничем не искаженный, не пропущенный через фильтры. И он понял, что вернулся в нашу вселенную, а значит, тот самый вопрос непременно зададут снова. Теперь это всего лишь дело времени.
Но Клан был осторожен, а потому первым делом принялся за инвентаризацию. Он принял к сведению и взял на заметку все сущее в той вселенной, куда он теперь попал. О мести он и не помышлял: это было чуждо его природе. Он лишь по-прежнему хотел того же, чего и всегда. И, кроме того…
Во вселенной до сих пор оставался один Повелитель Времени.
И с этим нужно было что-то делать, полагал Клан.
В среду днем одиннадцатилетняя Полли Браунинг просунула голову в дверь отцовского кабинета.
– Папа? Там пришел какой-то человек в маске кролика. Он говорит, что хочет купить наш дом.
– Хватит валять дурака, Полли. – Мистер Браунинг сидел в углу комнаты, которую предпочитал называть своим кабинетом. Агентша по продаже недвижимости в приступе оптимизма занесла ее в список как третью спальню, хотя туда едва вмещались картотечный шкаф и ломберный столик, на котором красовался новенький компьютер фирмы «Амстрад». Мистер Браунинг педантично переносил в компьютер цифры из квитанций, высившихся стопкой рядом с монитором, и морщил лоб. Через каждые полчаса он сохранял проделанную работу, и компьютер минуту-другую скрежетал, записывая данные на дискету.
– Я не валяю дурака! Он говорит, что готов дать тебе за него семьсот пятьдесят тысяч фунтов.
