Рут смотрит на Ника. Он лежит на боку по другую сторону костра. Сегодня они ходили далеко и вернулись практически с пустыми руками. Рут видит, что Ник устал и оттого не в настроении.
– Тогда мы видели бы самолеты, суда. Слышали бы что-нибудь по радио. А нас окружает один только белый шум.
Сегодня они не готовы фантазировать о том, как со дня на день из мест, где не было катастрофы, за ними приедут спасатели и увезут их в цивилизацию.
Каждый день, пока она работает, Рут пытается осмыслить, что и как произошло, но не может продвинуться дальше догадок. Как можно представить полную картину, если нет фактов? Ну а если бы она смотрела новости так же жадно, как многие ее друзья и родные? Что бы это дало? Они знали, что грядет большая беда, но разве им это помогло?
Она знает, что произошло. Но вот
Переживая последствия катаклизма, в результате которого, судя по всему, было истреблено все человечество, Рут отказывается верить в то, что земля обезлюдела.
Невозможно осознать, что все погибли, а она жива.
Она?
Почему именно она?
Еще больше сомнений вызывает сам способ спасения.
Не подводит ли ее память?
Неужели она и впрямь избежала конца света, спрятавшись в пасти кита?
Чем больше времени проходит, тем более абсурдным это кажется. Сказка, миф, притча, урок нравственности для ребенка.
И будь рядом ребенок, которому можно было бы это рассказать, он ни за что бы ей не поверил.
Если бы не Ник, Рут и сама бы подумала, что историю эту она сочинила.
Ночи снова становятся холодными, и запах дыма костра в их хижине напоминает ей о кемпинге, в котором они с родителями останавливались. В темноте Рут рассказывает Нику, как Джим, сидя слишком близко к огню, спалил подошвы своих ботинок.
– Кто такой Джим? – спрашивает он, когда ее смех затихает.
– Мой отец.
Впервые она упоминает при нем своих родителей. Раньше не решалась, боялась, что будет еще сильнее скучать по ним. Но теперь, рассказывая о родителях, обо всех, кто ей дорог, она как будто продлевает их жизнь.
Рут начинает вспоминать разные истории из своего прошлого, и очень скоро Ник знает по именам всех людей, которые живут в ее сердце.
Они смотрят на небо, на котором сияет расплывчатое пятно – полная луна, пробивающаяся сквозь неисчезающую завесу смога.
– Хорошо бы увидеть звезды, – произносит она.
– И солнце, – добавляет Ник.
Они находят лодку, и Ник на тележке привозит ее к берегу. Это гребная шлюпка, спасательное средство с какого-то корабля. Они нашли ее, перевернутую, у причала яхт-клуба. Ник спускает шлюпку на воду, ожидая, что она потонет.
А лодка остается на плаву!
В тот вечер они лакомятся свежей рыбой, приготовленной на углях. И вокруг пахнет рыбой: остальной улов они разложили сушиться на решетке, которую соорудили специально для этой цели.
Ник до сих пор чувствует качку. Вестибулярный аппарат расшалился. Кажется, что земля уходит из-под ног, он сам не свой. Именно поэтому, когда Рут спрашивает, где он научился рыбачить, он, сам того не желая, рассказывает ей, как ходил на рыбалку с отцом. Как под его бдительным оком учился нанизывать на крючок кусочек хлеба или извивающегося червяка. Отчетливо помнит, как рука отца направляла его маленькую ручку, помнит кровь на пальцах – кровь проколотого червя. А вот лицо отца вспоминает с трудом. Мать после его смерти замуж не вышла. Для нее он оставался единственным любимым мужчиной, она продолжала горевать о нем. Ник никогда этого не понимал. Пока не встретил Еву.
Он слышит, как его голос звенит в воздухе.
– Ева. – Он так давно не произносил это имя. Почти забыл, как оно звучит.
Костер трещит.
Ник смотрит на Рут, молча умоляя не выпытывать у него больше того, что он рассказал. Она улыбается ему. Понимает его чувства?
– Научишь меня ловить рыбу? – спрашивает Рут.
Он улыбается. Его переполняет благодарность.
– Конечно.
По мере того как дни снова удлиняются, Рут все больше увлекается рыбалкой, предпочитая вносить свой вклад в пропитание уловом. Она открывает в себе талант заядлого рыболова. Чувствует, что рыбачить ей нравится.
Нравится смотреть на берег с лодки.
Нравится ждать, когда беспомощная рыба начнет трепыхаться на крючке, заставляя танцевать леску.
Нравится быть одной.
Она лежит на дне лодки и смотрит, как под серой завесой клубятся облака.
Что это за серая завеса? Пепел? Другие облака?
Она смотрит на горизонт в надежде увидеть какое-нибудь судно, океанский лайнер.
Она вспоминает роман «Жизнь Пи» [9], который когда-то прочитала. Интересно, сумеют ли они с Ником добраться до Австралии на этом крошечном суденышке, пересечь океан, как Пи с его воображаемым тигром? И будет ли увиденное в Австралии отличаться от того, что здесь?
Однажды, во время рыбалки, она обращает взгляд на берег.
