В лагере от нее теперь никакого толку. То немногое, что она способна делать вслепую, ее дочери выполняют за считаные минуты, да и та работа, которая ей пока еще под силу, очень быстро ее утомляет. Почистив несколько орехов, она снова впадает в долгий сон. И Рут это больше не расстраивает; свою немощность она принимает со спокойным смирением. В те дни, когда девочки вдвоем покидают лагерь, она остается в постели, имея под рукой флягу с водой, настоянной на ягодах. Пока они охотятся, она спит, и просыпается лишь от их голосов, когда они возвращаются.
Слепота обострила ее слух. Ей очевидно, что ее дочери стали иначе общаться между собой. Да, в ее присутствии они постоянно ведут диалог, описывают все, что их окружает, но и оставаясь вдвоем, думая, что их никто не слышит, они тоже разговаривают в другой манере – не так, как раньше. Рут отмечает, что ее дочери гораздо реже употребляют бранные выражения, перенятые у Ника. Знают, что она ненавидит, когда они сквернословят.
В свое время отец тоже ругал ее за «нецензурщину», как он выражался.
Как же она скучает по нему, даже теперь.
Возможно, девочки, как когда-то она сама, просто с возрастом отвыкли ругаться, нашли более достойные способы выражать свою досаду.
Они реже ссорятся. Поскольку отпала необходимость бороться за внимание родителей, окрепла их женская дружба. Рут также отмечает, что теперь они строят более четкие и рациональные фразы. В разговоре с ней они многоречивы: столько слов, как от них, она не слышала со времен переполненных лондонских баров. Друг другу они говорят ровно столько, сколько нужно, чтобы донести мысль. Словами девочки жонглируют не менее искусно, чем обращаются с копьями. Они с Ником вырастили из дочерей отличных охотниц.
Рут рада, что ее девочки сумеют позаботиться о себе, когда ее не станет.
В темноте и тишине Рут только и остается, что предаваться раздумьям. Она блуждает по лабиринтам памяти. День ото дня живет как во сне, грезит наяву.
Сколько она себя помнит, ее всегда преследовал страх смерти. В молодости она боялась что-то упустить, сделать неверный шаг. Потом ею двигал чисто животный инстинкт уцелеть. А с тех пор, как родились дочери, она каждый день боится оставить их без средств, необходимых, чтобы выживать, – нет, не просто выживать, а жить благополучно.
Но в ее сознании произошли какие-то сдвиги: страх исчез.
Ник умер.
Отошел в мир иной, как и ее родители, Фрэн, все ее друзья.
Каждый новый день подобен залу ожидания, где она сидит и ждет, когда Смерть придет и освободит ее.
И, что еще важнее, даст свободу ее дочерям.
Теперь наступает их время. Она свою миссию выполнила.
Она живет гораздо дольше, чем рассчитывала. Две зимы прошло с тех пор, как проявились симптомы ее болезни, но теперь тело отягощает желание вернуться в землю.
Каждый день, просыпаясь, Рут удивляется тому, что еще жива. В часы бодрствования она по большей части погружена в себя – вспоминает прожитое, анализирует каждый свой выбор. И она благодарна судьбе за все, что видела и сделала, за то, что не погибла.
В целом она довольна прожитой жизнью. Да, приходилось неустанно трудиться, до изнеможения. Да, боли было много. И пусть ее жизнь оказалась короче, чем можно было ожидать, она уже прожила дольше, чем многие из тех, кого она любила. Ей во многом повезло. Она мало о чем сожалеет.
К своему удивлению, Рут понимает, что вполне довольна собой. Но так было далеко не всегда. Прежде она, бывало, сомневалась, что вообще достойна симпатии.
И вот
Когда-то давно один человек сказал ей, что, куда бы она ни уехала, от себя не убежишь. Тогда эта мысль, что она навсегда останется такой, как есть, напугала ее до жути. И она бежала, несмотря на предупреждение, бежала как угорелая, отчаянно пытаясь вылезти из собственной шкуры, избавиться от тех своих качеств, которых она стыдилась. Но теперь, глядя в глаза Смерти, она готова смеяться и ликовать: хорошо, что ей это не удалось. Лишь приняв себя всю целиком, со всеми недостатками, она могла любить и быть любимой.
И как она любила!
Любила родителей, друзей. Любовь к ним она пронесла через всю свою жизнь. Ее родные и близкие из прежнего мира никогда не узнают, что именно у них она научилась любить своих дочерей, любить Ника.
Ник.
Ради такой любви стоило жить.
– Мама, будем слушать историю? Или ты очень устала?
