После смерти Ника истории на какое-то время покинули их лагерь. Сердца женщин переполняла скорбь, и воображение отказывалось рисовать картины других реальностей; его хватало лишь на то, чтобы принять: в этой реальности Ника с ними больше никогда не будет. Но постепенно истории вернулись, снова стали звучать по вечерам, и это теперь любимое времяпрепровождение для всех трех женщин, которых оставил Ник.
– Да, Майя. Расскажи нам историю. – Голос у Рут хриплый.
Майя и Фрэнки бережно усаживают Рут у костра, укутывают ее плечи в истрепанные одеяла.
– Какую историю рассказать? – спрашивает Майя.
– Расскажи, как вы с сестрой покинете это место. Расскажи историю о ваших приключениях в поисках других людей. Расскажи, куда вы отправитесь, когда меня не станет.
Майя смотрит на сестру.
Фрэнки втягивает в себя воздух, пожимает плечами, что подразумевает: ну что ж, раз она просит.
Майя знает, что ее сестра ненавидит такие истории, что они идут вразрез со всем, во что она верит, со всем, что говорил им отец, убеждая в необходимости оставаться на месте и ждать, пока их найдут. Майя знает, что Фрэнки сомневается в существовании им подобных.
– Майя? – голосом Рут ищет дочь в темноте.
– Я здесь, мама. – И девушка начинает свой рассказ: – С первыми лучами солнца, выплывающего из-за горизонта…
В белесых глазах Рут отражается оранжевое пламя костра. Потом она смежает веки, слушая голос дочери: Майя описывает будущее, которое сулит надежду.
Долгое время, думает Рут, я считала себя центром вселенной. Теперь ей ясно, что она всего лишь песчинка в огромном мире, который прекрасно будет существовать и без нее.
– Спит.
Фрэнки плотнее укутывает мать в одеяла, затем встает, идет к хижине, где у боковой стены сложены дрова, берет одно полено и бросает его на раскаленные угли. Огонь разгорается.
– Вдруг мы тоже заснем.
Это одно из правил, первое правило, которое Ник обязал их соблюдать, когда они сидели у постели отца в последние дни его земного бытия.
– Следите за тем, чтобы костер никогда не угасал полностью, пусть хотя бы дымится. Огонь – это тепло, это пища, гарантия того, что нас заметят люди, когда придут.
Сестры лежат бок о бок на ковре, который Фрэнки расстелила у костра. Лежат в уютном молчании, глядя на звезды. И это такое блаженство, хотя после дневных трудов у обеих болят все кости. До них доносится тяжелое дыхание матери, переходящее в громкий храп.
– О, мир и покой! – Фрэнки повышает голос, перекрикивая какофонию трелей, что издает носом мать.
Чувствует, как сестренка рядом с ней трясется от беззвучного смеха. Настроение Майи передается и ей, вскоре она тоже смеется. Не в силах сдержаться, обе начинают хохотать. Их голоса звенят в ночи, составляя гармоничный фон всхрапам матери.
Нахохотавшись вволю, девушки опять затихают. Смотрят на звезды в вышине, держась за руки.
Обе неосознанно вспоминают слова матери о том, что каких-то из звезд, возможно, уже нет, и пытаются осмыслить ничтожность собственного бытия.
Должно быть, они заснули. Но в это мгновение покоя, оглашаемого тяжелым дыханием матери, они счастливы просто оттого, что существуют.
Рут чувствует, как швы носков натирают мизинцы на ногах.
Волдыри будут.
Мысленно она перебирает содержимое своей аптечки: лейкопластыри, маленькие, двадцать четыре штуки; градусник, один… Медленно, спокойно Рут пересчитывает предметы, которые помнит, – как делала это много раз, играя с мамой в «Кима» [33], давным-давно. Медикаменты она перечисляет в ритме собственного шага. Шаг – антисептические салфетки, четыре штуки; шаг – латексные перчатки, четыре пары…
Взгляд ее сосредоточен на дороге. Однажды она читала, что самые быстрые бегуны убеждены: смотреть нужно только на дорогу перед собой – не вдаль, не в сторону и тем более не оглядываться назад, на соперников. Рут применяет ту же тактику, и это ее воодушевляет. Кажется, что и время идет быстрее, и вещи, которые она тащит на себе, не такие уж тяжелые.
Боковым зрением она замечает что-то белое в поле справа от себя. Это поле не похоже на те, мимо которых она шла все утро. На ухоженном газоне – белая разметка: для игры в футбол, регби и крикет. За ним дальше по дороге – типовые одноэтажные кирпичные здания: школа.
Рут прибавляет шаг.
Сегодня понедельник, время – около девяти утра. Наверняка там она найдет кого-нибудь, кто сможет ей помочь.
Ворота открыты, но на парковке всего два автомобиля. Должно быть, еще не закончились рождественские праздники или у них сейчас длинные летние каникулы?
– Эй!
Ее голос эхом отражается от здания.
– Меня кто-нибудь слышит?
Она ждет, но ответом ей только эхо собственного голоса.
Рут проверяет, открыта ли входная дверь. А вдруг? Увы, заперта. С досады она дергает и дергает ручку.
Обходит по периметру первое здание и в одном из окон видит класс: ряды детских парт, за которыми ровненько стоят маленькие деревянные стульчики.
Начальная школа.
