Майя уговаривала сестру несколько месяцев. С первыми признаками весны она заметила, что Фрэнки начала поддаваться. Она уже дольше слушала Майю, прежде чем прервать ее, и несколько раз Майя видела, как сестра рассматривает старую потрепанную ламинированную карту Новой Зеландии, которую они нашли в вещах отца. Майя поинтересовалась, зачем ей карта, а Фрэнки рассердилась, сказала, что ей просто любопытно, они же рассматривали сломанный фотоаппарат отца, телефон и ювелирные украшения матери. Но Майя чувствовала, что настроение сестры меняется.
Майя хочет найти других людей. Она по-прежнему очень сильно любит Фрэнки, порой до самозабвения, но ее не покидает ощущение, что чего-то не хватает. Стремление отыскать себе подобных кажется таким же необходимым, как удовлетворение естественных потребностей – есть, ходить в туалет и т. д., хотя она и сама толком не понимает, чем вызвано это острое желание. Но точно знает, что хотела бы расширить круг общения, ведь теперь, кроме как с Фрэнки, поговорить не с кем, а ее сестра зачастую не очень-то словоохотлива. А еще ей любопытно, как состоится и к чему приведет знакомство с новыми людьми. Да к тому же, хоть ей и стыдно признаться Фрэнки, она мечтает о приключениях, о таких, какие случались с принцессами в сказках, которые рассказывала им мама.
– Майя, натягивай сильнее.
Они накрывают парусиной останки пикапа Ника, служившего им кладовой. Парусину по углам закрепляют клиньями, вбивают их глубоко в песок. Хоть Фрэнки и согласилась на это путешествие, она хочет обеспечить сохранность их имущества – на случай, если они вернутся. Понимая, что на лодке много не увезешь, всю последнюю неделю она отбирала вещи, необходимые для путешествия и походного лагеря, а также упаковывала провиант. Все остальное она аккуратно сложила на хранение. И тщательно укрыла от дождя и от собак.
– Ну что, хорошо видно? Как думаешь?
Обе девушки отходят и смотрят на результаты своего труда.
Внешний кусок парусины, который они надежно закрепили над укрытым хранилищем, похож на лоскутное одеяло: на его поверхности они вышили огромного кита, а в его контурах, словно во чреве, две человеческие фигуры примерно одного роста – это их мать и отец.
– По-моему, видно. Может, будет видно даже с воздуха.
– А со спутника?
–
– Знаю. Это как с другими людьми. Не факт, что они вообще существуют.
– Именно.
С этими словами Фрэнки поднимает рюкзак с немногочисленными вещами, которые они берут с собой. Рюкзак, весь штопаный-перештопаный, – тот самый, с которым Рут пришла на берег океана больше двадцати лет назад.
– Что ж, пойдем, – говорит она. – Раз решили, пора.
– Сейчас, попрощаюсь только.
– Давай недолго.
Фрэнки идет к лодке.
Майя берет в руки две челюстные кости, которые она вытащила из дверной рамы, когда они разбирали хижину, и трусцой бежит к дюнам.
Сейчас раннее утро, прохладно. Ветер обдувает ее обстриженную голову. Ощущение непривычное.
Вот и могилы родителей. Они теперь завалены тростником, но Майя нашла бы их с закрытыми глазами, потому как дня не проходило, чтобы она не навещала маму с папой.
В памяти возникают их смеющиеся лица в отблесках пламени костра. Лицо Майи тоже озаряет улыбка, в которой есть что-то от улыбок обоих родителей.
Одну челюстную кость кита Майя старательно вкапывает сбоку от могилы отца, вторую – сбоку от могилы матери, скрепляя оба холмика словно скобой.
Отступает на несколько шагов.
Теперь ей видны яркие белые буквы – надписи, которые она вырезала на неровных костях. Имена и фамилии ее родителей.
Если сюда вдруг забредут люди, они будут знать, что здесь похоронены ее мама и папа.
– Мама, мы уходим. Отправляемся на поиски других людей.
– Майя, идем уже, черт возьми! – доносится до нее голос Фрэнки сквозь шелест травы.
С благоговением она кладет ладони на песок, закрывает глаза.
А в следующее мгновение вскакивает и бежит к морю.
– Да иду уже, иду! Бегу! – кричит она сестре, мчась по дюнам, ловко лавируя в зарослях тростника.
Фрэнки уже подтащила лодку к самому краю берега и сама, с голыми ногами, стоит в воде.
В считаные секунды Майя подбегает к ней.
Они молча спускают лодку на воду, как проделывали это сотни раз, отправляясь рыбачить. Но теперь, сев в нее, они не направляют свое судно в море, а, работая веслами, поворачивают вдоль берега и поднимают парус – новый парус, большой, который они специально сшили, чтобы, используя силу ветра, плыть быстрее. После нескольких попыток поймать ветер парус наконец-то расправляется, надувается, и их лодка стремительно скользит по волнам в заветном направлении – на юг.
У берега пенится прибой, принося и унося с собой песок.
У входа в залив поверхность воды слегка вибрирует.
Сидя в лодке, сестры не слышат необычные звуки. Но если бы они перестали грести и прыгнули в волны, как на их глазах это неоднократно делала мама, если бы погрузились под пышную морскую пену, в бирюзовую воду, сквозь шорох камушков на дне океана они услышали бы пение трех китов – самки и двух ее детенышей.
КОНЕЦ
