Теперь на полу корчились два тела. Из разбитого кувшина растекалась лужа воды. Но путь к бегству был отрыт. Галикарнасец подхватил с пола небриду и бросился по едва освещенному коридору. Перед дверью остановился, переводя дыхание.
Наружу он вышел внешне спокойным, хотя сердце бешено колотилось. Дежурившие у входа маджаи не скрывали удивления: на их глазах в шетаит вошли знакомые жрецы — и вдруг оттуда появляется неизвестный человек, да еще что-то выносит.
— Эй! — один из них стиснул чужаку плечо.
Геродот молча высвободился. От резкого движения платок соскользнул с лица. Маджаи ошеломленно уставились на бородача. Теперь уже две руки держали его за рукава хитона.
Геродот начал вырываться. Красный от гнева маджай наотмашь ударил его по голове. Но из-за того, что он сжимал в руке копье, удар получился скользящим. Галикарнасец ответил свободной рукой, а когда хватка египтянина ослабла, плечом оттолкнул второго маджая.
И бросился прочь... Но тут же рухнул от подсечки копьем. Геродот пытался встать, прижимая к груди сверток с небридой, орал от боли и злости, а маджаи с бранью били его бронзовыми втоками копий по спине, рукам, голове.
Он поднимался на колени, снова падал от жестоких ударов. Разбитые пальцы не слушались, кровь заливала глаза. Мысли звенели с презрительной беспощадностью: «Слабак! Не оправдал! Не справился!»
Внезапно удары прекратились. Послышался шум драки, а затем ему помогли подняться. Шатаясь, галикарнасец встал на широко расставленные ноги. Голова кружилась, руки дрожали, окружающие звуки слились в монотонный гул...
Он заморгал, чтобы осмотреться. Кто-то осторожно протер ему глаза ладонью. На него внимательно смотрел Настес. Рядом с отцом стоял Мис, сжимая в руках секиру. Изрубленные насмерть маджаи валялись на земле.
Наконец, Геродот понял, что ему говорит кариец:
— Надо уходить!
— Как вы... — начал было галикарнасец.
Но Настес прервал его:
— Потом!
Они бросились к акации, под которой отдыхали лошади. Лид издали нетерпеливо махал рукой. Карийцы помогли Геродоту сесть в седло. Всадники сначала поскакали рысью, но вскоре бросили коней в галоп.
За спиной послышались крики — от шетаита бежали вооруженные копьями люди. Галикарнасец облегченно вздохнул: теперь преследователям их не догнать. Напряжение, наконец, отпустило его...
Сат-Хатор равнодушным взглядом окинула трупы маджаев. Потом посмотрела вдаль, туда, где медленно оседала поднятая копытами пыль. Ее губы упрямо сжались: первое сражение проиграно, но война еще не закончилась.
После избиения маджаями Геродот несколько дней отлеживался на постоялом дворе. У него оказались сломанными ребро и два пальца на левой руке. Рваную рану на затылке галикарнасца Настес зашил нитью из свиной кишки. Рассеченная бровь зажила после нескольких смен подорожника.
Карийцы рассказали, что узнали о том, где располагается Осирион, от Хети. Добравшись до пирамиды Аменемхета, они решили подождать галикарнасца на безопасном расстоянии от некрополя. При этом не спускали со входа в шетаит глаз.
Анхере принесла остракон, на котором Тасуэи написала, что отдает бакет в распоряжение раненого, а после окончания церемонии поминовения усопшего придет его навестить сама.
Ливийка оказалась искусной знахаркой, поэтому благодаря ее уходу Геродот быстро поправлялся. Первым делом она умело приладила лубок из липовой коры к сломанным пальцам галикарнасца. Потом налепила ему на бок несколько листьев хрена и плотно затянула ребра платком.
Наконец, Анхере достала из сумки маленький сверток. Развернув ткань, взяла кусок бурой плоти за голый хвост.
Когда Геродот с брезгливым выражением на лице спросил, что это такое, бакет равнодушно ответила:
— Мышь без шкурки... Никакое животное не сравнится с ней по жизненной силе. Когда паводок уходит, покрывший землю ил высыхает под жарким солнцем, и из трещин вылезают мыши. Мы считаем их порождением Нила... Мясо освежеванной мыши считается в Египте лучшим средством для восстановления сил... Но есть нужно сырым.
Геродот с отвращением отвернулся.
Анхере укоризненно посмотрела на раненого. Потом вздохнула и начала читать над ним заклинание, прикладывая поочередно к его пальцам и ребрам амулет уджат из красной яшмы. Он снова запротестовал, но, увидев, что бакет хмурит брови, на этот раз сдался.
Настес приготовил по ее указанию лечебный напиток из мандрагоры и меда. Мис каждый день ходил на рынок за коровьим молоком, а Лид раздобыл несколько шариков меконина, чтобы Геродот не мучился бессонницей.
Однажды галикарнасец услышал, как Анхере обсуждает с Настесом состав мази от головной боли. Разговор шел на смеси египетского и койнэ, поэтому он понял только то, что лекарство связано с Исидой и Ра. Но голова перестала болеть уже на следующий день.
Тогда он попросил карийца раскрыть секрет снадобья.
— Да нет никакого секрета, — добродушно рассмеялся Настес. — Эту мазь готовят на основе обычных трав: размолотых ягод кориандра и можжевельника, меконина из маковых зерен, толченого корня мандрагоры... В смесь добавляется мед... Все из того, что я назвал, растет в Элладе...
Помедлив, добавил:
