Разбрасывая по штольне кровавые куски, семет бормотала заклинание: «О львиноголовая Себекет, прими эту человеческую жертву в дар от львиноголовой Сехмет... Да будут клыки твоих крокодилов остры, челюсти крепки и хвосты смертоносны. Да войдет двойная ярость львиц в их глаза, а двойная мощь львиц в их тела... Пусть они безжалостно рвут на части эллина по имени Геродот. Пусть его кровь превратится в молоко Нейт, которым она питала тебя, о Госпожа Себекет. Пусть его плоть будет для тебя, о Великая Себекет, сладкой как хлеб подношений. Тогда, о Госпожа Себекет, принесешь ты процветание для Та-Кемет на все время перет и время шему. Когда половодье спадет, пусть нивы станут тучными, трава высокой и сочной, а священные сикоморы не оскудеют плодами...»
Сат-Хатор замерла в ожидании. После того как пиршество закончилось, крокодилы вперили в нее немигающие зеленые глаза, а затем поползли вперед, туда, где брезжил свет смоляного факела и откуда доносились приглушенные голоса...
Подельники продолжали разговор.
— Египтяне считают душу бессмертной? — спросил Геродот.
— Да, но только в загробном мире ... Когда человек умирает, его душа летит в Ливийскую пустыню, где ее встречает Хатхор ... Похоронить тело важно до заката, чтобы душа отправилась на «Прекрасный запад» вместе с умирающим солнцем... По дороге в Царство мертвых Хатхор кормит и поит душу, доставая припасы из дупла священной сикоморы...
— Что происходит потом?
Уаб замялся:
— Разные свитки описывают Царство мертвых — Дуат или Поля Покоя — по-разному... В храме Хут-ка-Птах принято считать, что Хатхор передает душу с рук на руки другим богам — Нейт, Селкет, Нефтиде, Исиде и Анубису, которые защищают ее от опасностей Дуата... Потом душу судит собрание сорока двух богов в Чертоге Двух Истин на Огненном острове. Осирис взвешивает сердце покойного на весах Истины, чтобы определить, каким человеком он был — хорошим или плохим... Душе дают возможность оправдаться перед судом. Тот записывает эту речь, а Анубис оглашает приговор богов... Если они признают правоту покойного, то его душа отправляется на небо в благодатные тростниковые Поля Налу. Душу, тело и даже тень преступника съедает Пожирательница Амемит с телом гиппопотама, львиными лапами и головой крокодила... Согласно другим свиткам, боги обезглавливают грешника, после чего голову варят в котле, а из его тела кровь высасывает муут — проклятая душа, которую называют Пожирателем ослов. Сердце несчастного достается Западным пожирателям... Еще я слышал, будто грешника переворачивают вниз головой, чтобы он мог питаться только собственными испражнениями...
Яхмос поправился:
— Хотя так считали раньше... Сейчас мы уверены, что преступника просто лишают тепла, света, а также возможности разговаривать с богами... Если покойный совершал не только злодеяния, но и добрые поступки, его душе дают возможность покаяться перед Осирисом... Погоди...
Внезапно замолчав, уаб провел рукой с факелом справа налево. Впереди чернел проем. Подельники вышли из мастабы в просторный круглый зал. Пламя осветило зевы трех уходящих вглубь горы коридоров.
— Вот и Лучевой тамбур, — начал Яхмос. — Теперь...
Но он не договорил. Раздалось шлепанье лап по каменному полу, а затем тишину подземелья прорезал вопль боли. Невидимая сила рванула тело Яхмоса в сторону.
Из мрака к жрецу метнулись тени с широко раскрытой смрадной пастью. Клыки рептилий смертоносными клещами сжали его ноги и руки, когти царапали лицо, пах, живот...
Визг жертвы забился под сводами подземелья, перекрывая звон посыпавшегося из котомки серебра и чавканье тварей. Белый каласирис мгновенно окрасился кровью.
Геродота спасло то, что он отскочил в сторону. Челюсти крокодила лязгнули возле его ноги. Галикарнасец успел подхватить с пола факел, чудом увернувшись от второго броска.
Куда бежать? Он метнулся к ближайшей штольне. Понесся по подземелью, понимая, что только так спасется. Помочь подельнику Геродот уже ничем не мог. Сокрушительная хватка крокодила дробит жертве кости, рвет сухожилия и артерии. А если их целая стая... Но откуда они взялись в тамбуре?
Запыхавшись, беглец перешел на шаг. Свет факела выхватывал из тьмы голые шершавые стены без надписей и рисунков. Этот проход явно не вел ни к каким ритуальным помещениям. Но тогда для чего он?
Вот брошенная тачка, там кайло, кости человека в лохмотьях, стены зияют провалами, на каменном полу кучи выработки ... Заброшенная шахта? Но тогда ему точно не сюда, вряд ли штольня имеет какое-либо отношение к Осириону.
Он бросил взгляд на сжимавшую факел руку и обомлел. Скарабей на пальце светился слабым оранжевым цветом. Галикарнасец сразу вспомнил предостережение Айхере. Дальше идти нельзя, иначе смерть. Остается только вернуться в тамбур. Но там крокодилы...
Геродот понимал, что другого выхода нет. Он развернулся и побрел назад, внимательно глядя под ноги, потому что твари могли его преследовать. Ему вдруг вспомнился рассказ Яхмоса о кровожадных призраках муут.
