С тыла его отход прикрывал Никифор. И надо признаться, он весьма удачно отвлекал внимание на себя. Стекло на дверце было опущено, поэтому Дан отлично слышал, как Никифор рассказывал оторопевшим белгородцам… анекдот! Те, как бандерлоги на Каа, смотрели на вольника в вязаной шапке, даже не думая преследовать беглецов. Сказать, что Данила офигел от такого расклада — всё равно как промолчать. Никифор что, совсем с головой не дружит?!
— Давай, живо! — рявкнул коллеге Равиль, плюхнувшись на заднее сидение. При этом ему пришлось немного потеснить Ашота, который как раз затягивал последний узел на Карене.
Финал анекдота Никифор выдал уже в «Хаммере», когда за ним захлопнулась дверцу, и джип сорвался с места:
— И тут Василий Иванович как схватит Анку за патлы, а у неё на черепушке под волосами слизень. Всё, говорит, я зомбака трахал, пойду теперь в Урал-реке топиться, у-ха-ха! Ну, как я их всех с толку сбил, а?!
И тут белгородцы дружно очнулись. Вопя и размахивая руками, они кинулись в джипу. Ещё чуть-чуть — и сомкнули бы вокруг него кольцо. Дан не позволил им этого сделать, успел выскочить из окружения. Вслед тачке полетел тяжеленный табурет, который своротил зеркало заднего вида.
— Тесновато сзади, четверым никак. — Ашот и Никифор перетащили спящего Карена в багажное отделение.
— Осторожно! — вскрикнула Мариша, когда под джип едва не угодила согнутая вдвое старушенция, шагнувшая прямо под колёса из-за потрёпанного «таксона».
Данила едва успел вывернуть руль, счесав чуток гламура о борт шестьдесят шестого «газона», поставленного у обочины слева от каравана.
И всё, белгородская колонна закончилась. Дальше уже попросторней. Данила утопил педаль газа, «Хаммер» помчался прочь от навязчивых попутчиков. Он всё ждал ударов пуль по броне, но по джипу не стреляли. Наверное, потому что приказа не было.
Равиль хмуро молчал. Да и что говорить — всё и так понятно: с табором Захара им точно больше не по пути.
Данила кашлянул в кулак:
— Я поведу, ты не против?
Равиль пожал плечами:
— Нет времени пересаживаться.
Зеркальные линзы его очков надёжно скрывали не только глаза, но и какие-либо проявления эмоций.
Неспроста эта остановка, ой неспроста.
Гурбан прижал бинокль к красным, сплошь в прожилках, глазам. Ноздри его хищно трепетали. Вот-вот что-то произойдёт. У командира чистильщиков на такое нюх, как у Фазы — на зомбаков. Кстати, что там великан? Спокоен, тревогу не бьёт? Ну и отлично.
Гурбану нельзя упустить «Хаммер», нельзя его проморгать. Он должен следить за джипом лично. Хотелось бы, конечно, доверить бинокль Доктору, а самому расслабиться, но Гурбан знал: стоит только передать оптику, и всё пойдёт наперекосяк: ариец бинокль уронит, разобьёт, или заснёт, наблюдая за суетой белгородцев, или зомбаки атакуют, или ещё что. И потому — сам. Если сам — неприятностей удастся избежать.
Но время шло, а ничего особенного не происходило. Минута, десять, полчаса…
Подумаешь, оружейники затеяли обед на свежем воздухе — с казанами, длинными столами и крепкими напитками. Небось, празднуют победу над бандой Чёрного. Гурбан и сам с превеликим удовольствием опрокинул бы чарку да завалился спать, вот только никто не подносит, и правильно — не за тем он здесь. Он так и не понял, когда глаза его закрылись.
Проснулся командир от крика Доктора.
Тот орал что-то и толкал Гурбана в плечо. В руке у Доктора был бинокль.
— А?! Чего?! — Ну вот и началось, только оптика оказалась в руках у туземца, то есть у арийца… Кстати, как так получилось?!
— Командир, вставай! Джип! Вставай, командир!..
— Что?! — При упоминании джипа с Гурбана слетел последний сон. — Что с ним?!
— Вот! — Доктор сунул командиру бинокль. — Смотри!
И Гурбан посмотрел, и ничего необычного не увидел. Ну, караван. Ну, жрёт народ от пуза только что приготовленную походную кашу. Ну, выпивает… Стоп. Жрал народ и выпивал, так и было, верно, но веселье уже закончилось — потому, что гламурный внедорожник покинул строй и устремился прочь. И судя по поспешности, с которой «Хаммер» стирал резину о шоссе, расставание было английским. А белгородцы наверняка захотят попрощаться лично. И поэтому надо действовать. Другого шанса перехватить Сташева-младшего у чистильщиков попросту может не быть.
Гурбан оглянулся вокруг — и обомлел. Вся его команда, включая недавно прикомандированных зэков, разлеглась на дороге, давая такого храпака, что окрестные зомбаки должны были в страхе разбежаться.
— Эй, по коням!
Никакой реакции. Только Доктор выпучил голубые глаза, мол, ничего не понимаю.
— Хрена разлеглись?! Задницы поднять! — Гурбан пинками восстанавливал боеготовность чистильщиков. — Это что ж такое подучается: один только Доктор бодрствовал, а остальные отдыхали? А если б зверьё? Давно со слизнями дело имели, расслабились?! Встать! Вас ждёт нелёгкая, но приятная работёнка!
Он отлично понимал, что надо прорываться через караван — другого пути попросту нет. И перестрелки не избежать. А людей у старосты Захара в разы больше. Так на что надеялся Гурбан?
