А на своих бойцов надеялся, каждый из которых в бою десятка белгородцев стоит, а то и двух. И на новые, не убитые ещё бездорожьем «колёса».
А значит, пора выполнить поставленную задачу. И лучше бы при этом остаться в живых.
— Через караван пойдём, братва. — Гурбан видел, как вытянулись лица чистильщиков. — На полной скорости, без остановок. Кто отстал — сам виноват. Вопросы?
Вопросов не было. И так понятно — своих раненых и трупы оставляем врагу.
— Пока там, в караване суматоха, мы прорвёмся! Мы сумеем! — Гурбан хотел ещё что-то сказать, но лишь махнул рукой. Слова больше не нужны, и время дорого.
Квадроцикл, за ним два «Эндуро» и два эмтешника в хвосте устремилась в погоню за «Хаммером».
— Нельзя так, в объезд надо! — Витёк поравнялся своим эмтешником с «Рейнджером».
У него татуировки на роже и запястьях. Если содрать с зэка одежду, вся его кожа окажется расписана почище, чем холсты Леонардо да Винчи.
— Я тут командир! И только я решаю, что можно, а что нельзя! — Перекрикивая рёв моторов, Гурбан едва не сорвал голос.
В своих бойцах он уверен, они пойдут с ним до конца, не подведут, а братцы-«чёрные»… На них-то как раз полагаться не стоит. И нет времени для манёвров и поисков окружных путей, уйдёт джип — ищи его на необъятных просторах земли русской. Иголку в стоге сена проще отыскать.
Стальная змея каравана быстро приближалась. Ещё чуть-чуть — и чистильщиков скроет лесополоса, а там уже, за поворотом дороги и начнётся главное веселье… Справа замелькали тополя. Эмтешник остался позади. Что ж, счастливо оставаться. Гурбан выжал из квадроцикла всё, на что тот был способен — и ворвался прямо в гущу оружейников. Завыли от напряжение мышцы — командир прилагал максимум усилий, маневрируя между столами, казанами и людьми, которые спешно собирали свои пожитки и таскали их к машинам.
— Жить надоело?! — Гурбан едва не переехал здоровенную немецкую овчарку, которая кинулась на квадроцикл, выявив столько злобы, что зомбакам и не снилось.
Хорошо хоть, коренастый мужичок, чем-то похожий, на старосту Захара, вовремя одёрнул пса — цепь, соединяющая человека с ошейником, натянулась, жёлтые клыки свирепо сомкнулись у лодыжки Гурбана, не причинив ему вреда. А ведь ещё бы чуть-чуть…
Овчарка. Откуда она взялась у белгородцев?!
Гурбан кинул «Рейнджер» левее парочки, что тащила грубо сбитую лавку. На такой мебели посидишь пять минут — неделю потом будешь из тылов занозы извлекать. Лица носильщиков исказил страх, они упустили лавку, причём одного из них ударило деревяхой по ноге — он подпрыгнул от боли, едва не угодив под колёса «Эндуро», которым управляла Ксю.
«Эндуро» Ксю ушёл чуть вперёд и правее, Фаза взмахнул своей заточенной пехотной лопаткой — и едва не отрубил руку вместе с плечом придурку, который, прижимая к груди казан, бросился к мотоциклу. Белгородец, выпустив казан и брыкнув ногами, упал. Это великан правильно придумал — в толкучке огнестрелом много не навоюешь, а вот холодное оружие может быть очень востребовано.
Гурбан так давно видел собак среди людей, что удивился бы меньше, обнаружив у белгородцев, к примеру, работающий ноутбук, без труда заходящий в Интернет. Собак всех давно повыбили — да почти сразу после Псидемии, как только обнаружили, что слизни с превеликим удовольствием выбирают их в качестве носителей. И кошек заодно всех грохнули, хотя уж те-то никакой опасности для людей не представляли в силу своих мелких размеров…
Гурбан вывернул руль, объехав широкую и довольно глубокую яму на дороге. Остальные наверняка заметили манёвр и не попадут в ловушку.
И всё-таки собака… Истерия тогда, в первые дни, была массовая. Защитников животных, «зелёных» всяких, на суках развешивали, мол, они там будут ближе к природе. А тут — живая собака у людей, которые пережили ад, а значит, умеют защищаться. Может, они все с ума там у себя, в Белгороде, посходили?…
Сзади послышался яростный визг стирающихся об асфальт протекторов — это Колян Бек в последний момент заметил яму. Ну, хорошо хоть не влетел в неё. Но очень плохо, что остановился: опять надо завести мотоцикл, потом развернуть его, а промедление нынче смерти подобно! К Беку и Маевскому кинулись сразу трое мужчин — и, судя по их свирепым рожам, они бежали вовсе не для того, чтобы попотчевать путников хлебом и солью.
Первого нападающего, едва не огревшего Бека разводным ключом, Сашко завалил, уткнув ему в грудь ствол СВД и нажав на спуск. Второго сбил с ног скелетным прикладом винтовки, ну а третьего ещё на подходе сшиб с ног Колян, метнув топор, словно индеец — томагавк. Гурбан же едва ушёл от столкновения с бабами, что застыли у него на пути с выпученными глазами и казаном в мускулистым, почти что мужских, руках — по широкой дуге пришлось выруливать.
