— Я?.. Разве я что-то говорил, брат? — Толстяк отчаянно сопротивлялся и всё норовил обернуться.
Но Данила был настойчив:
— Да. Насчёт расслабиться и местных порядков. Возмутило тебя что-то.
— Меня? Нет… Всё в порядке. Подумаешь, забежал этот цербер старшой и раскричался, и… — Ашот попытался уцепиться за косяк, но Данила пресёк его действия болезненным ударом по пальцам. — И мою «козью ножку» затоптал, сказал, чтоб я больше никогда…
Дверь с грохотом — ну не рассчитал Дан! — захлопнулось перед самым носом Ашота.
Лязгнув, засов вошёл в паз. Данила глубоко вздохнул, повернулся…
Мариша лежала под одеялом. Халат её валялся на полу.
— Сташев, хватит уже таращиться, как зомбокабан на Стену. Выключай свет и дуй сюда.
Свет погас. Буквально в одно мгновение Дан оказался без одежды на кровати. Он прильнул к девичьему телу. Его губы нашли губы Мариши. Поцелуй был жарким, объятья — нежными…
И тут внизу загрохотали выстрелы.
И кто-то крикнул в коридоре:
— Тревога! Зареченцы атакуют!
Бойцы тихо заняли позиции на разумном удалении от бетонного забора, окружавшего резиденцию Горбатого. Действовали слаженно и очень быстро — различные варианты штурма не единожды прорабатывались. Это было очень похоже на Вилена. Тот не любил экспромты, предпочитал им хорошую подготовку.
Рядом с Гурбаном залегла вся его поредевшая команда: Бек, Фаза, Ксю и Доктор, которому доверили вести наблюдение через единственный бинокль.
А потом, когда все-все уже засели по местам, Серый неспешно, вальяжно даже, подошёл к воротам у КПП резиденции и, представившись, потребовал вызвать к нему Наума, уж больно хотелось ему посмотреть на уродца, сбежавшего из цирка. Его, конечно, послали на три буквы и велели валить подобру-поздорову. Тогда Сергей принялся пространно, но очень доходчиво объяснять, как он занимался сексом с матерями мосинских бойцов, с их бабушками и их сёстрами, и сколько он при этом платил, и какие извращения ему больше всего понравились.
Честное слово, Гурбану даже обидно стало за бедолаг, вынужденных это слушать. И потому неудивительно, что с той стороны забора у кого-то не выдержали нервы — и палец вдавил спуск.
Автоматная очередь отбросила Серого назад. Вторая сбила его с ног. Обычный человек после подобной передряги не выжил бы — вот и Серёга, упав, не подавал больше признаков жизни.
Гурбан стиснул зубы и крепче сжал АК, за который спасибо каптёрщику Зареченского клана — не абы что всучил чужакам, но отобрал самые новые стволы да ещё велел в тире, устроенном в подвале, пристрелять.
Ворота резиденции Горбатого медленно поползли в стороны, из-за них выскочили пятеро бойцов, подошли к Серому. Двое направили автоматы на тело, ещё двое склонились над ним, а один принялся осматривать окрестности, водя стволом из стороны в сторону.
Во всех зарешёченных окнах резиденции разом вспыхнул свет. Прилегающий к забору периметр и так был освещён.
Один из мосинцев присел рядом с мертвецом:
— Да это ж Мясник, помощник Джексона!
О том, что Вилена враги называли Джексоном в честь певца из прошлого, Гурбан знал. А вот прозвище Серого он услышал впервые, и оно его смутило. Хотя при такой должности хуже было бы, если б племяша называли Одуванчиком или каким-нибудь Мусиком.
В том, что прозвище верное, Гурбан убедился буквально через секунду — слишком уж любопытный мосинец захрипел и повалился рядом с телом.
— Чем он его? — не понял командир чистильщиков.
Не отрываясь от оптики, Доктор бесстрастно прокомментировал:
— Скальпелем по горлу. Быстро двигается, профи.
И в тот же миг разлетелись на осколки лампы, освещавшие периметр у забора — зареченские дружно открыли огонь, и закричал кто-то, что война началась…
Короче, завертелось всё по-взрослому.
Ксю рванула к воротам. За ней, чуть приотстав, ковылял Бек. Ещё десяток зареченских бойцов спешили туда же. Гурбан, Фаза и Доктор остались на месте. Их время ещё не пришло.
Подстреленный мосинцами Серёга вдруг ожил и успел прирезать ещё одного, слишком уж близко подобравшегося врага, прежде чем остальных скосил дружный залп атакующих.
Труп Мясника, словно не всадили в него две очереди из АК-74, вскочил и, отобрав у настоящего мертвеца автомат, принялся методично полоскать по зарешёченным окнам нижних этажей.
Ах если б можно было обойтись без пальбы! Ведь ни один волос не должен упасть с коротко стриженной головы Сташева-младшего! Гурбан описал парня на построении перед началом операции. Вилен настрого приказал, чтоб в суете боя мальца хоть случайно, хоть как не зацепили — иначе показательная казнь и всех родственников до седьмого колена…
Не добежав до ворот метров пятнадцать, Ксю, Бек и зареченские повернули назад вроде как испуганные огнём обороняющихся — мосинцы сконцентрировались в месте атаки врага. Последним отступал Мясник. И минуты не прошло, как он оказался рядом с Гурбаном:
— Ну как?
— Силён. Больно?
Серый похлопал по разодранной пулями куртке:
— Броник классный сделали. И синяков не останется.
У ворот собралось уже полсотни мосинцев, не меньше. Шла вялая перестрелка.
— Слышь, а чего тебя Мясником называют?
