Вампир или кто-то на него сильно похожий метался, голыми руками убивая бойцов спецназа и уходя от выстрелов, но его, как и многих иностранцев, напавших на Россию до этого, подвела зима. Во время очередного манёвра он поскользнулся на снежной корке и на большой скорости подобно пингвину прокатился по плиткам перрона. Оставшиеся в живых солдаты не упустили момента нашпиговать металлом тело противника.
Даже после сотни попаданий вампир умудрился подняться на ноги. Он уже не был тем же живчиком, скорее, напоминал зомби. Весь в дырах и крови, в изорванной одежде, шатающийся.
Один из бойцов взвалил на плечо гранатомет.
— Сдохни, сука! — воскликнул он, выпуская в голову ракету.
Верхнюю половину туловища вампира вместе с головой разметало по перрону.
Когда Василиса выползла на улицу, она обнаружила лишь ноги вампира. Одну на вагоне пассажирского поезда, из окон которого огромными глазами смотрели охреневшие пассажиры. Вторую на козырьке перед входом в управление железной дороги. И восемь тел солдат спецназа, зверски убитых иностранным монстром в облике человека.
*Поркуфобия — боязнь свиней.
Москва
Полковник Ведев после работы решил заглянуть к своей молодой любовнице. Дома его ждала жена, такая же немолодая, как и он, а ещё, в отличие от него, сильно располневшая с годами и переставшая за собой ухаживать.
Как и любому мужчине, ему хотелось женских ласк. Это в юности и молодости ему нравились женщины постарше. А с возрастом вкусы диаметрально противоположно поменялись, стало тянуть на молоденьких девушек.
Его любовнице Кате было двадцать, а ему пятьдесят три. Зарплата полковника с надбавками за выслугу лет позволяла содержать не только семью, но и студентку-любовницу.
Квартиру Кате он снял на первом этаже здания на половине пути от работы до дома, чтобы, во-первых, самому было удобнее добираться домой после приятного времяпрепровождения, во-вторых, первый этаж, чтобы меньше светиться перед соседями любовницы.
И вот он с чувством предвкушения стоял перед дверью квартиры и вдавливал кнопку дверного звонка. Из-за двери раздалась заливистая трель.
Вскоре Катя открыла гостю. Глаза мужчины с жадностью пожирали ладную фигурку юной брюнетки с короткой стрижкой под мальчика. Шелковый халат открывал на обозрение стройные ножки, а глубокий вырез позволял рассмотреть манящие холмики второго размера.
— Здравствуй, дорогой, — призывно улыбнулась девушка, поворачиваясь бочком, чтобы пропустить кавалера.
Анатолий не замедлил воспользоваться приглашением и проскользнул в квартиру, закрывая за собой входную дверь на замок.
— А у меня сегодня удачный день, — защебетала Катя, помогая любовнику снять пальто. — Представляешь, я, оказывается, выиграла от пиццерии, в которую мы обычно ходим с подружками, бесплатный праздничный заказ! Так что на ужин у нас роллы, салатик и твоё любимое вино!
— М-м-м… Великолепно! Неужели инкермановское Каберне Качинское?
— Оно самое, — кивком подтвердила Екатерина.
Разувшись и избавившись от верхней одежды, Анатолий Дмитриевич с царственным видом прошествовал на кухню, естественно, вслед за Катюшей, держась от неё немного поодаль, чтобы усладить свой взор плавно покачивающимися сочными бедрами. У него уже от одного вида белоснежной кожи на упругих ягодицах началось обильное слюноотделение и некие шевеления в ширинке.
Когда же мужчина обратил внимание на стол, то и вовсе чуть не захлебнулся слюной. Роллы и салат выглядели очень аппетитно, а бутылка любимого вина и вовсе задрала планку настроения до небывалых высот.
— Красота! — описал он всё увиденное, включая стол и любовницу. — Какая же ты умница, любимая!
Ведев специально старался не называть любовницу по имени. Работа в «конторе глубокого бурения» научила его конспирации. Чтобы не проколоться с женой, лучше сразу приучить себя обращаться к любовнице образно: птичка, рыбка, солнце, любимая… А то так ненароком перепутаешь, супруге вместо Аня скажешь Катя, и всё… Утюг башка получай: тут помню, тут не помню…
Ужин оказался прекрасным, а вино — выше всяких похвал. Оно было необычайно восхитительным, гораздо вкуснее, чем обычно. Полковник уже немолод, обычно он бы остановился после первого бокала, поскольку если выпить лишку, то в постели не помогут прелести молодой любовницы и даже артиллерия в виде её сладкого ротика не поднимет боевую ракету любви. Но эта амброзия была настолько великолепной, что Ведев не мог остановиться. Он пил вино, пока не опустошил всю бутылку.
Закономерным итогом такого банкета обычно последовало бы опьянение, возможно, появилось бы желание сбегать за второй бутылкой. Но у Анатолия стали слипаться глаза. Он не придал этому значения.
— Зайка, извини, — широко распахнув рот, протяжно зевнул он. — Что-то я на работе сегодня устал. Я вздремну пару часов. Ты меня разбуди, пожалуйста.
— Да-да, конечно, — и хоть девушка на словах согласилась, но в её глазах лишь слепой не разглядел бы вселенской тоски. Она мечтала о приятном вечере и бурном сексе, а получила постельную плюшевую куклу под сотню килограммов живой биомассы.
