Ведев прилёг на большую двуспальную кровать в спальне, она же гостиная и прочие помещения, поскольку квартира была однокомнатной, хоть и просторной.
Вскоре Екатерину тоже начало клонить в сон. Не так сильно, как Анатолия, ведь она выпила всего половину бокальчика вина, но всё же с каждой минутой спать хотелось всё сильнее. Она заподозрила, что это из-за вина, но не придала этому значения, списав на расстройство и усталость. Поскольку кровать в её съёмном жилище была лишь одна, на ней-то она и расположилась рядом с кавалером.
***
Ведев, проснувшись, почувствовал во всём теле жуткую слабость. Всё тело болело, будто он всю ночь разгружал вагоны с углём. Половой член пульсировал от боли, он горел, будто полковник несколько часов подряд занимался любовью. Анатолий мог бы подумать, что отлично провёл эту ночь со своей любовницей, если бы находился у неё в квартире. Но нет.
С трудом разлепив глаза, он с непомерным изумлением обнаружил себя в совершенно незнакомой обстановке. Это была большая армейская палатка, сам он лежал на чём-то твёрдом наподобие деревянных нар, которые солдаты сооружают во время длительных стоянок. В углу притулилась армейская печь-буржуйка.
С трудом приподняв голову, Толя заметил ещё кое-что. Напротив его койки был установлен небольшой походный стол, на котором лежал ноутбук. Рядом на раскладном тряпичном стуле, которым обычно пользуются туристы и рыбаки, сидел смутно знакомый мужчина в чёрном классическом костюме с газетой в руках. В свете небольшого, но яркого кемпингового светильника, читая какую-то статью, он едва заметно качнул головой и тихо прокомментировал:
— С ума сойти!
Рыжая шевелюра и очки в первый момент не дали Ведеву вспомнить, кто это, но лицо — оно чертовски знакомое…
— Так-так-так… Не бойтесь, Анатолий Дмитриевич, — мягко улыбаясь, спокойным тоном произнёс Линаэль, аккуратно сворачивая газету, — вы в надёжных руках.
Ведев задергался в попытках встать, но его мышцы были настолько ватными, словно мясо вынули из тела и заменили на натуральную хлопковую продукцию.
— Я тебя умоляю, не паникуй, — в успокаивающем жесте протянул ладонь в сторону полковника Дмитрий. — Хорошо?
— Ты кто? — в поисках хоть какой-то защиты напуганный Ведев натянул под горло расстёгнутый спальный мешок, которым он был укрыт. — Почему я голый? Где я? Вы хоть знаете, кто я такой?!
— Сколько много вопросов. Это сейчас не важно.
— Слушай, — пытаясь скрыть панические нотки, просящим тоном продолжил Ведев. — Слушай, парень, не знаю, в чём дело, но мне нужно на работу. Просто отпусти меня — я никому не скажу. Честно!
— Да отпущу я тебя на работу, дружище, — добродушно и честно ответил Дмитрий. — Не ссы, полковник!
— Так ты знаешь, где я работаю… — сник Ведев, поняв, что попал в серьезный переплёт. Тут его озарило. — Карпов? Господи, капитан Карпов?!
— Рад, что на память ты не жалуешься, полковник. Вот тебе тема для размышления: ты можешь стать кинозвездой мирового масштаба…
Анатолий Дмитриевич с непониманием и страхом большими глазами смотрел на Карпова. Он не мог сообразить, что именно случилось ночью, но все предпосылки говорили о том, что его жопа от этого пригорит не по-детски. Он склонялся к компромату. Учитывая, что вырубился он у любовницы…
— Погоди! — воскликнул он. — Это ты всё организовал? Подарок Кате от пиццерии, да? А в вине было снотворное.
— Ты весьма догадлив, полковник. Рад, что даже в таком паршивом состоянии твоя голова варит. Разве ты не хочешь услышать продолжение про свою кинопремьеру?
— Ты всё равно расскажешь, — с грустью в голосе сказал Ведев. — Так что ты там за компромат на меня состряпал?
— Тебя непременно впечатлит, — подмигнул Карпов. — Я вчера ночью неожиданно для самого себя затесался в кинобизнес и снял фильм с потрясающей жирнейшей свиноматкой!
У Ведева лицо перекосило от панического ужаса. Он медленно следил за тем, как Дмитрий поднялся на ноги и отвёл в сторону полог входа в палатку. Прямо напротив расположился импровизированный загон из валежника для самого большого ужаса полковника. Там из тазика, задорно похрюкивая, ела помои огромная розовая свиноматка. Её жопа была настолько большой, что не передать словами. Бока лоснились от сала.
Анатолия Дмитриевича при виде свиньи парализовало от непередаваемого ужаса, его кожа стала бледнее мела, а глаза выкатились из орбит. Он хотел завопить, словно маленькая сучка, но от страха спазмом перехватило горло, из-за чего он не смог выдавить из себя ни единого звука.
— ХРУ-ХРУ-ХРУ! — издавала радостные звуки свинья, поедая свой корм.
А Ведев, лицезревший свой самый страшный кошмар, закостенел и не мог пошевелить конечностями, лишь распахнул огромные глаза и остекленевшим взором пялился на это розовое исчадие ада. До мужчины начало доходить, что за содержание могло быть у фильма с участием него и свиноматки. От сильнейшего потрясения его челюсть устремилась к земной мантии. Он так и лежал, опираясь на локти, и с широко распахнутым ртом.
