Обдумывая в очередной раз предстоящее, Дуг не торопясь разложил снаряжение. Подъем на береговую кручу был тяжел, а местами и опасен, поэтому с собой он взял только альпинистское снаряжение. Теплую одежду, продовольствие, медикаменты и армейский противогаз упаковал в мешки, которые вместе с палаткой привязал к фалам, при помощи которых, используя несколько удобных площадок, поднял все это на береговой обрыв.
Плоскогорье встретило по-осеннему выжженной травой и жарким маревом раскаленного камня. Море с крутизны берега, казалось абсолютно спокойным, и уже было затянуто сиреневой дымкой безветренного, знойного дня. Ни торопливо ушедшего каика, ни каких-либо других судов, с этой, единственно доступной для высадки стороны острова, в море видно не было.
Обстановка на плоскогорье за прошедшие восемь лет изменилась не значительно. Воронки слегка засыпало песком, и в них зацепились островки уже выгоревшей травы. Остатки металлоконструкций и прутья арматуры разрушенных сооружений проржавели. Под нещадными морскими ветрами и палящим летним солнцем потрескалась, а местами и слезла краска с техники, оставшейся от немцев и брошенной англичанами в сорок четвертом. Ржавчина и здесь оставила свое клеймо запустения. Если не считать разбитого кое-где стекла, и разбросанного около ближайших машин снаряжения, состояние техники было на удивление приличным. Мародеры оставили свои следы в основном у спуска в гавань, в виде нескольких беспорядочных куч облюбованного ими добра. Все свидетельствовало о том, что добытчики покидали остров в панике, а состояние брошенных вещей говорило о том, что они пролежали здесь уже ни один год.
Итак, остров свои тайны хранил, и пытавшиеся проникнуть в них думали только о том, как бы по скорей унести свои ноги.
Делать попытки проникнуть в несущие смерть подземелья острова со стороны плато в планы Дуга не входило. Даже беглый осмотр территории бывшей крепости позволял судить о том, что мародеры, наведывавшиеся на остров после войны, понесли не малый урон, как минимум десяток могильных холмиков говорил об этом, а некоторые из них были явно братскими. Грабители в основном стремились проникнуть в подземелья, что оканчивалось для них плачевно. Следов попытки подняться на гору Дуг не нашел.
Отсутствие интереса к технике, брошенной на плоскогорье, объяснялось довольно просто. Тяжелые, громоздкие предметы было довольно трудно спустить с крутизны над гаванью, а восстановление разрушенных при штурме подъемных механизмов в планы грабителей не входило, да и перегороженный потопленными судами фарватер не давал возможности подойти к пирсу не одному достаточно большому судну. Осыпи, завалившие ангары с авиацией и штольни настолько заросли травой и чахлыми кустиками средиземноморской сосны, что пришельцам и в голову не приходило, что под ними что-то находится.
Хотя и поверхностный, осмотр крепости занял довольно много времени и продвижение по горной дороге Дуг отложил до следующего утра.
Солнце еще только два часа как поднялось из-за горизонта, а Дуг уже был у первого разрушенного участка дороги. Практически отвесный провал глубиной более трехсот футов и шириной футов в семьдесят, на первый взгляд отбивал даже мысль о попытке продвижения дальше по этой дороге, но для человека с альпинистской подготовкой форсировать его большого труда не составляло. Вбитые в отвесную стену клинья с карабинами и закрепленные на них фалы сделали продвижение через взорванные участки дороги вполне приемлемым. Когда все необходимое оказалось на вершине, он обезопасил себя от нежданных гостей – снял фалы и карабины с клиньев на двух нижних переходах.
Верхний участок дороги встретил ровным устойчивым ветром, приносящим облегчение даже в палящий зной августовского полдня. Крутой изгиб дороги прятался в знакомое ущелье, явно искусственного происхождения и далее вел в котловину кратера. Если даже в ноябре сорок четвертого кратер поразил англичан своим покоем и красотой, то теперь, когда за семь лет природа основательно спрятала следы присутствия человека, по сравнению с мертвой пустыней нижнего плоскогорья, он воспринимался как чудесный оазис.
Вошедшего через угрюмую расселину ущелья буквально оглушали буйная зелень и густая смесь ароматов цветов, и растений с запахом плавящейся на солнце смолы кипарисов и сосен. Дорожки заросли травой. Стены коттеджей, и так сильно заглубленные в откосы кратера, окончательно спрятались под ковром виноградной лозы и плетистых роз. Не нужно было даже воображения, чтобы представить себе чертоги сказочных королей. Однако неумолчный стрекот соек, в ветвях лимонных и апельсиновых деревьев, нарушал тишину и говорил о том, что на это место наложено заклятье ничего общего с вечным сном не имеющее.
Коттеджи оказались в лучшем состоянии, чем он ожидал, несмотря на то, что через разбитые стекла и
раскрытые кое-где двери нанесло палых листьев и песку, сами дома, мебель, утварь и даже занавеси на окнах оказались целы.
