— Еще бы, — отозвалась Конни.
— Почему ты вечно ворчишь? — эта реплика пришла от Эрин и была первой, которую кто-либо из близняшек сделал с тех пор, как я отошел от их клетки. И я усмехнулся.
— Чтоб тебя в задницу! — огрызнулась Конни.
— Тебе того же и побольше. Тут уж не выдержала Алиса.
— Эрин! Тсс!
— Какая она стерва!
— Это ты дерьмоедка и шлюха! — закричала Конни.
— Дети, прекратите! — возмутилась Кимберли. — Давайте не ссориться между собой.
— Просрись! — кинула ей Конни.
Кимберли рассмеялась.
Билли, все еще находясь в моих объятиях, крикнула:
— Конни! Перестань! Что с тобой, черт побери, происходит?
— Ничего особенного. И с чего бы мне это? Моя голозадая мамуля в темноте тискается с моим парнем…
— Мы не тискаемся, — возразила Билли.
— С моим бывшим парнем. С получившим отставку размазней, гребаным неудачником и слюнтяем… Едва слышно Билли шепнула мне:
— Подойди к ней и обними.
— Да ты шутишь!
— Нет, вполне серьезно. Ступай.
— Сомневаюсь, чтобы ей это понравилось.
— Да она только этого и хочет. Иди к ней, пусть она увидит, что ты к ней неравнодушен.
— Я хочу остаться с тобой.
— Знаю.
— А ты разве не хочешь, чтобы я побыл здесь?
— Хочу, конечно. Но Конни… она так страдает. Иди к ней и будь с ней подобрее.
— Она меня ненавидит.
— Нет, это не так. Когда она думала, что ты умер… она себе места не находила.
В это было довольно трудно поверить.
— Правда?
— Да, правда. Никогда не видела ее такой удрученной. А сейчас иди, пожалуйста, к ней. — И Билли еще раз поцеловала меня. Поцелуй был легким, типа «спасибо-за-все-а-теперь-прощай». Затем она убрала руки.
— Ладно, — нехотя согласился я, и меня чуть не вывернуло от досады и разочарования. Но просьбу Билли надо было уважить. — А можно я еще вернусь, попозже? — шепнул я, скользя руками вниз по ее спине и стараясь не нажимать на раны.
— Разумеется. Позднее. Но сначала помоги Конни.
Ниже пояса на ней ничего не было, и мои руки опустились ей на ягодицы. Билли не пыталась меня остановить.
Она лишь еще раз поцеловала меня и шепнула:
— Иди же.
Перестав ласкать ее, я вытащил руки из клетки. Отходя от нее, я довольно громко, так, чтобы все могли слышать и прекратили гадать, что происходило, произнес:
— Ну а как же Тельма? Разве она ничего не знала о планах Уэзли?
— Не имела ни малейшего представления, — ответила Билли с некоторым удивлением от внезапного возвращения к прежней теме. — Она и вправду верила, что он погиб при взрыве.
— Неужели он ей ничего не рассказал? Видимо, Билли недоумевала, почему я все еще стою у ее клетки, вместо того чтобы идти к Конни. По правде говоря, мне хотелось сделать еще что-нибудь приятное Билли, и я совсем не горел желанием встречаться лицом к лицу с ее дочерью.
Та была явно не в лучшем расположении духа.
— Его первоначальный план предусматривал и ее смерть, — сообщила Билли.
— Что?
— Сначала Уэзли намеревался убить Эндрю, Кита, тебя и Тельму. Так он мне сам сказал.
— Почему Тельму?
— А ты ее когда-нибудь видел? — выкрикнула Конни. — Ах да. Совсем забыла. Конечно же, видел. Но явно нашел ее столь привлекательной, что захотел даже побороться с нею голышом. Тебя тянет к женщинам в возрасте, правда? Тельма, моя мамуля, Кимберли. Уверена, ты не прочь побороться голышом и с…
— Перестань, — резко оборвала ее Кимберли.
— Уэзли ненавидел Тельму, — громко и решительно заявила Билли. — Ему не нравилось в ней все, но больше всего то, что она во многом была такая же, как он.
— Готов поспорить, тебе он этого не говорил, — сказал я.
— Ты прав. Это мое личное наблюдение. Но что он ненавидит ее — сказал. Назвал ее безобразной и отвратительной. И добавил, что всерьез намеревался убить ее после того, как прикончил бы всех мужчин. Потому что она ему надоела, и он не хотел, чтобы она путалась под ногами. Ему нужны были только мы. — Понизив голос, Билли прибавила: — И близнецы тоже. О них он не знал. Остров он выбрал из-за этих клеток, а близнецы стали чем-то вроде специальной премии. — Еще более тихим голосом она прошептала: — Иди к Конни. Не мешкай.
— Сейчас пойду, — шепнул я в ответ. Затем нормальным голосом спросил: — Почему же он передумал убивать Тельму?
— Потому что она спасла его задницу, — промолвила Кимберли.
— Когда мы устроили на него засаду на пляже? — переспросил я.
— Верно, — подтвердила Билли. — Все было почти так, как мы и предполагали: он был настолько серьезно ранен, что нуждался в помощи. После того как они выбрались из нашей засады, он разыграл перед ней спектакль: раскололся и исповедался. Уэзли признался ей почти во всем.
— За исключением того, что он ее ненавидит, — добавила Кимберли.
— Да, об этом он умолчал. Решил сохранить это в тайне. Утверждал, что любит ее. И сделал все это ради нее, потому что знал, как презирала она всех нас.
— За что же ей вас презирать? — изумился я.
— Хотя бы за то, что мы пытались убить ее мужа.
— Это ее сильно озлобило, — добавила Кимберли. — К тому же она просто в принципе не выносит нас.
— Потому что она ревнивая сука, — выкрикнула Конни.
— По-видимому, рядом с нами она чувствует себя уродиной. — В голосе Кимберли прозвучала нотка мрачного юмора.
