Руки, едва различимые во тьме, поднялись, и я почувствовал, как ее ладони мягко легли на мои икры.
— Постой еще немного, — шепнула она. — Дай ему шанс.
— Ладно.
Ее руки заскользили вверх-вниз, лаская.
— Как, держишься?
— Пока что да.
— Не знаю, что бы мы без тебя делали.
— Спасибо, — поблагодарил я. — Надеюсь, у вас не будет возможности выяснить это.
Она похлопала меня по ноге.
— Какой остроумный.
— Как ты себя чувствуешь? — поинтересовался я.
— Сносно. Скажется потом. После того, как мы разберемся с Уэзли.
— Должно быть, тебе жутко нелегко.
Молчание. Даже руки перестали двигаться. Затем она промолвила:
— У меня еще есть Конни.
— Да.
— Я видела кое-что из того, что с ней там случилось.
— Видела? — Несомненно, низкий плетень уборной был не такой плотный, как я думал. Мое лицо вспыхнуло. — И что же ты видела?
— О, ее небольшое стриптиз-шоу.
— А.
— Красивая девчонка, да?
— Вся в тебя, — заметил я, что больше льстило Конни, чем ей, и совсем не соответствовало действительности.
— Готова поспорить, что этим она тебя очень удивила.
— Что верно, то верно.
— Она дерзкая.
— Ага.
— И точно знает, чем можно привлечь внимание Уэзли.
«И мое», — подумал я.
— Впрочем, с пощечинами она явно переборщила.
Билли и это видела. Мое лицо вновь пошло пятнами.
— Дерзкая, как ты и сказала.
— Иногда она бывает такой стервой. Но она — хороший ребенок. Внутри. Вероятно, ты уже успел это обнаружить.
— Ага, — подтвердил я.
Как же, расскажешь кому другому.
— Просто надо твердо стоять на своем и не поддаваться на ее провокации, понимаешь?
— Ты видела, как я отправил ее в нокаут? — спросил я.
— Ты что?
— Получилось случайно.
— Ты хочешь сказать, что ударил ее? — голос у нее был встревоженный, но не сердитый.
— А ты разве не видела?
— Должно быть, когда это произошло, я смотрела в другую сторону. Когда же вновь посмотрела в вашу, Конни уже лежала на спине. Я подумала…
— Нет, это не притворство. То есть, так все предполагалось, но она сама наткнулась на мой кулак. Впрочем, с нею все в порядке. — Я посмотрел в сторону костра. Конни все еще лежала, распластавшись на песке. — Уверен, что она уже пришла в сознание. Просто не поднимается, чтобы не испортить нашу игру.
— Ну…
— Мне очень жаль. Это действительно был несчастный случай. Я бы никогда не ударил ее умышленно.
— Хотелось бы верить.
— Честное слово.
— Ладно.
— Я лучше пойду, — сказал я. — И так слишком задержался. Уэзли может что-то заподозрить.
— Да, — стиснув напоследок мои ляжки, она отняла руки. — Кимберли будет на обычном месте. Иди медленно и гляди в оба.
— Ладно. Увидимся.
Сделав несколько шагов в сторону от уборной, я слегка поддернул вверх плавки, затем достал из-под руки томагавк и направился в сторону джунглей.
Страх все усиливался. Правда, я твердил себе, что Уэзли может и не быть там, и это очень помогало. Он вполне мог находиться сейчас за много миль отсюда. С чего это мы решили, что он обязательно здесь? Быть может, шлюпка затонула с ним вместе. Или свалился с утеса. Или умер от аневризма или инсульта. Или его сожрал какой-нибудь человекоядный монстр, укусила ядовитая змея, поймал охотник за головами или доктор Моро…
Способов расстаться с жизнью невероятное множество.
Но мне почему-то все же казалось, что он прячется за этими деревьями в ожидании моего приближения с решительным намерением отправить меня к праотцам.
Единственная причина, по которой я еще передвигал ноги, была Кимберли.
Даже если мои страхи были беспочвенными, уж она-то точно пряталась там за деревьями, высматривая меня и решительно настроившись накинуться на ублюдка в тот момент, когда Уэзли бросится на меня.
Если Уэзли уже не завалил ее.
И хотя ноги начинали подкашиваться, я упорно шел вперед.
До края джунглей оставалось всего с дюжину шагов, когда все наши замыслы полетели к чертям собачьим.
Раздался истошный вопль Тельмы.
— НА ПОМОЩЬ! — заорала она. А затем: ЧТО ПРОИСХОДИТ?
Я резко обернулся.
Она стояла на коленях над распростертым телом Конни, ее воздетые к небу руки были широко раскинуты в стороны, словно она хотела продемонстрировать размеры своего замешательства и страха.
— РУПЕРТ!
Она заметила меня.
Я взмахнул рукой, призывая ее оставаться на месте.
Но Тельма вскочила на ноги и побежала прямо на меня.
Я в сердцах выругался.
Потому что она могла все испортить.
Я продолжал подавать ей сигналы, но она, шумно пыхтя, приближалась, выпятив грудь и запрокинув назад голову. Если бы во время этого рывка ее бюстгальтер, не дай Бог, порвался, бешено подпрыгивавшие груди наверняка прорвали бы блузку и отхлестали ее по лицу, а, возможно, и завалили назад.
Когда же она остановилась передо мной, я сам едва удержался, чтобы не дать ей в рожу.
Мне хотелось сделать это томагавком.
Но я не бью женщин.
Тем более, она ведь не знала, что все нам портила. В ее глазах происходящее выглядело совсем иначе: она просыпается, рядом никого, кроме голой и бесчувственной Конни.
Не ее вина, что она ошалела.
Не ее вина, что она сорвала весь наш план.
Не ее вина, что я неожиданно так сильно возненавидел ее.
