— Очаровательно, — заметил Уэзли. — А ты красотка, Эрин.
Эрин ничего не ответила.
— Когда тебе делают комплимент, ты должна отвечать «спасибо».
— Спасибо, — невнятно пробормотала девочка.
— Я хочу, чтобы сегодня ты показала нам хорошую борьбу, — сказал Уэзли. — А не поддавалась, как в прошлый раз.
Эрин молча стояла. Руки и голова ее безвольно обвисли.
— Ну, девочки, начинаем шоу, — объявил Уэзли.
Синий атласный халат Тельмы полетел на пол. То, как она топала негнущимися ногами, приближаясь к Эрин, выдавало в ней большую любительницу реслинга. Должно быть, Тельма вдоволь насмотрелась подобных поединков по телевизору.
Но сейчас на ринг выходила не «несравненная и неповторимая леди реслинга».
Это был какой-то монстр: вся в боевых шрамах, рычащая, сгорбившаяся, с растопыренными руками и согнутыми, как когти, пальцами. Набросившись на девочку сзади, Тельма обхватила ее за плечи, оторвала от пола, резко повернула в сторону и с силой швырнула.
Бросок был сделан в моем направлении.
Девчонка летела на меня ногами вперед. Под юбкой она была голой.
Уже в воздухе Эрин испуганно вскрикнула, словно внезапно поняла, как далеко ей падать.
Рухнув на жесткий деревянный пол, она с глухим стуком и звонкими шлепками несколько раз перевернулась. Сквозь стоны и всхлипы донесся скрип скользящей по доскам кожи. Остановившись, девчонка так и осталась лежать на спине, хныча. Юбчонка закатилась на бедра, и вид у нее был просто умопомрачительный. Мне было стыдно смотреть, но я ничего не мог с собой поделать.
Сами понимаете, ведь она лежала, раскинувшись на полу, а ноги ее были всего ярдах в двух от моего окна.
В голове у меня промелькнула мысль, что ей следовало бы помочь.
Но что я мог сделать? Я не гигант какой-нибудь, и у меня не было пистолета. Единственным моим оружием была опасная бритва в кармане шорт. Если бы я ворвался тогда в комнату, разыгрывая из себя Рембо, Тельма стерла бы меня в порошок. Вероятно, ей даже не понадобилась бы помощь Уэзли.
Так что я стоял и смотрел. Смотрел, как неслась ураганом по комнате Тельма, громко шлепая огромными болтающимися грудями. Ее безумный взгляд был устремлен на Эрин.
Которая даже не попыталась подняться.
— Защищайся, маленькая дырка, — с пеной у рта прошипела Тельма. Захватив голову девочки лодыжками, она подпрыгнула. Зажатая голова Эрин оторвалась от пола, затем грохнулась об доски.
После этого Тельма запрыгнула на девочку.
А дальше было еще хуже, но об этой мерзости и писать не хочется.
Мне стыдно перед собой за свое бездействие. Теперь-то, вспоминая это, я понимаю, что должен был сделать все что угодно, лишь бы остановить этих ублюдков. Но зрелище меня захватило. Несмотря на весь ужас и отвращение, я был в каком-то трансе. Ничего подобного я в жизни никогда не видел, и как бы ни жаль мне было Эрин, как бы мне ни хотелось ей помочь, у меня просто не было сил оторваться.
К тому же я, не переставая, твердил себе, что ничем не смог бы ей помочь.
Что было чистейшей воды дерьмо собачье. Остановить это я мог. Как-нибудь.
Просто не хотел, вот и все.
А девчонка так и не оказала никакого сопротивления.
Но остановить Тельму это не могло. Стянув с Эрин гетры, она начала подминать ее под себя и душить. Затем сорвала с нее юбку, целовала, обсасывала, кусала, щипала, выкручивала руки и ноги, хлестала ладонями и совала ей везде пальцы.
Они катались по полу, словно живой извивающийся клубок. Обе тяжело дышали. Обе стонали и визжали. Обе блестели от пота, слюны и Бог знает чего еще.
А я наблюдал в окно.
Уэзли сидел в кресле в дальнем углу комнаты и, подавшись вперед, неотрывно следил за поединком, попыхивая сигаретой. Он постоянно ерзал, время от времени облизывая пересохшие губы.
Изредка я поглядывал и на него, но основное мое внимание было сосредоточено на Тельме и Эрин.
Когда же я заметил, что Уэзли поднялся из кресла, шорт на нем уже не было. Пояс тоже исчез. Кроме повязок, на нем ничего не осталось. Мундштук торчал из зубов вверх, а дым сигареты струился в правый глаз. Вальяжно покачиваясь, он шагал по направлению к женщинам.
Впереди Уэзли нес пенис. Огромный и твердый, он уставился в потолок.
Из правой руки свисал кусок электрического шнура. (Понятия не имею, откуда он взялся — раньше я его не замечал.) Конец шнура волочился по полу сбоку от Уэзли.
Когда Уэзли подошел к тому месту, где Тельма измывалась над девочкой, он пустил в ход шнур. Похоже, его совершенно не заботило, попадал ли он по Тельме или по Эрин. Видимо, он не делал между ними различия.
Начал он с легких, как бы случайных ударов, словно играя с ними. Но мало-помалу довел себя до исступления, превратился в какого-то психа. С безумными глазами, запыхавшись и истекая слюной, он скакал вокруг них, с яростным свистом размахивая шнуром, который с сухим треском ложился на голую кожу борющихся, заставляя их столбенеть от боли. Они корчились и орали, заливая пол кровью.
За все это время Тельма ни на миг не выпускала Эрин из своих цепких рук. И все старалась подставить тело девочки под хлыст Уэзли, не забывая при этом терзать его собственными руками и зубами.
