Родилась Александра в Италии, ее мать была исландка, а отец – итальянец, так что она бегло говорила на обоих языках. В возрасте двух лет ее привезли в Исландию, где она и жила всю сознательную жизнь, возвращаясь в Италию только на летние каникулы, которые проводила у бабушки и дедушки со стороны отца. Так что Александра чувствовала себя больше исландкой, нежели итальянкой. Ее отец работал у себя на родине в сельском хозяйстве, а мать родилась в семье фермеров на востоке Исландии, и, возможно, именно поэтому Александра так плохо переносила морские поездки – у нее начисто отсутствовал «морской ген». В детстве она с родителями жила на малой родине матери, а потом они втроем переехали поближе к Рейкьявику. Немногим более десяти лет они жили в Коупавогюре, а когда семейный бизнес потерпел крах, перебрались обратно в Восточную Исландию к бабушке и дедушке со стороны матери. Александре в тот момент как раз исполнилось двадцать. Теперь она и сама была замужем за фермером, и они с супругом жили в доме ее родителей, готовые взять на себя процветающее хозяйство, когда придет время. Жить на ферме было хорошо, но приходилось много работать, так что у Александры практически не оставалось времени на себя, учитывая еще и то, что она была мамой двух непоседливых мальчишек. Однако на эти выходные ей удалось вырваться из домашней рутины, и теперь ее ждало возвращение в беззаботные годы юности в кругу друзей. И хотя ее тревожила предстоящая морская переправа, она с радостным нетерпением ожидала уик-энда на острове. Судя по фотографии, которую показал ей Бенни, остров был потрясающе красивым.
Едва они взошли на борт небольшого катера в гавани Хеймаэй[8], Александра почувствовала легкую тошноту, несмотря на то что катер даже еще не был отшвартован. На ее счастье, море было спокойным.
– Будет… классно, – ни с того ни с сего произнес Бенедикт, будто чувствовал необходимость нарушить тишину. Раньше все было не так: они могли и поговорить, и помолчать, не ощущая неловкости, все впятером.
Бенни всегда старался всем поднять настроение. Однако Александре иногда казалось, что его веселье наигранное, словно он пытается скрыть свои истинные чувства под маской беззаботности. Конечно, когда случилась трагедия, он испытал сильнейший шок, впрочем, как и все они, но в остальном жизнь была к нему довольно благосклонна.
А вот Дагур… Александре было даже трудно представить, через что ему пришлось пройти.
– Так, значит, это твой родственник… тот, что организовал нам выходные на острове? – спросила она у Бенни.
– Да, это все благодаря ему. Он член ассоциации охотников, которые промышляют на Эдлидаэй[9] – отстреливают тупиков[10], – так что разрешение я получил от него. Раньше я и сам там часто с ним бывал.
– И когда же он приедет, этот твой родственник? – спросила Александра.
– А с чего ты взяла, что он приедет? Мы и без него прекрасно обойдемся.
– Я имею в виду, это он нас туда отвезет?
– А смысл? Тогда ему пришлось бы потом и забирать нас с острова – одна морока.
– И кто же тогда поведет катер?
– Я, естественно, – немного заносчиво сказал Бенни.
Повисла тишина, которую в конце концов нарушил Дагур, озвучив вопрос, волновавший не только его самого, но и девушек:
– А ты умеешь водить катер?
– С этим проблем нет; чтобы управлять такой посудиной, никаких экзаменов сдавать не нужно. Если кто-то мне не доверяет, может остаться на берегу, – сказал Бенедикт с легкой усмешкой, однако по его тону было не совсем понятно, шутит он или говорит серьезно.
Несколько мгновений никто не произносил ни слова. Александру подмывало предложить всем отказаться от этой затеи, но она все-таки сдержалась.
Первым снова заговорил Дагур:
– На берегу оставаться никто не собирается. Так ты, говоришь, уже бывал на Эдлидаэй?
– Ну да. Не раз и не два. А вы что, правда испугались? Я ведь вас просто разыграл – вот же он идет, мой родственник! Отвезет нас на остров, а в воскресенье обратно заберет. На катере есть рация, и на острове тоже, так что мы вызовем его, как только соберемся возвращаться. Эта рация – единственное средство связи; будем надеяться, что она нас не подведет.
Катер отчалил от пристани и двинулся к выходу из гавани. Родственник Бенедикта, которого звали Сигурдур, оказался добродушным здоровяком. С катером он управлялся мастерски.
