– Стипе… Стипе нигде не может ужиться, он даже здесь мог бы поднять бунт, хотя здесь нет против кого, можно было устроить мятеж, – Гойко задумался на минуту, собираясь с духом и мыслями, чтобы выложить, что он знал, —периодически на Остров заезжает восемь всадников. Их так и называют – Восьмерка. Промышляют они всяким. То ограбят кого-то, а потом на Острове отсиживаются, то, наоборот, сопроводят какого-нибудь богача, куда он хочет, в целости и невредимости. Оружием они владеют хорошо. Кони у них быстрые, что они могут умчать почти от любой погони. Опасные хлопцы. Одни тут с ними поспорили. Их было пятнадцать, и они думали, что возьмут числом. Но они даже оружие не успели достать, как половину из них Восьмёрка уже вырезала. Еще через одно мгновение трупами валялись оставшиеся бедняги, – сделал паузу, чтобы смочить пересохшее горло Гойко.
– А причём тут Восьмёрка? Я тебя про Стипе спросил.
– А при том, что теперь Восьмерка стала Семёркой. Один из их головорезов отбился от них и пьянствовал в одном притоне несколько дней. На его удачу там же пьянствовал уже вдвое дольше к тому времени Стипе. Но было одно маленькое «но». Стипе, ты знаешь, очень нежно относится к блудливым девкам. Он их жалеет, что жизнь пошла у них не так в один прекрасный момент, а этот хер молотил шлюх. Обычно он это делал несильно, и доплачивал за свои желания, а тогда он прям вышел из себя. Перепил сильно и начал охаживать девку, что та выбежала из комнаты и попыталась ускользнуть из трактира. Так этот из Восьмёрки догнал её, повалил и начал своими кулачищами уродовать бедняжке лицо. Пьяный Стипе увидал всё это и набросился на ублюдка. Стипе бил его так сильно, что у того нижняя челюсть вошла в глотку. Из кадыка торчали зубы. Представляешь?
– Я и не такое видал. Я и не такое делал, – тёмные глаза Людомира, как будто ещё сильнее почернели от этих слов.
– Да, о тебе говорили, что ты самый жестокий воин Авиридана.
– Ты знаешь, это было сущей неправдой. Были и более мерзкие сволочи, чем я. Давай пока вернёмся к Стипе, – нечленораздельно говорил Людомир, перейдя теперь на вяленую рыбу, вкусную, но с трудом поддающуюся челюстям.
– А что возвращаться?! Он убил эту тварь, но знал, что его друзья не простят ему этого, и пожелал скрыться.
– Давно это случилось?
– Да с неделю назад, – потягивал пиво Гойко, – а два дня назад на Остров как раз таки вернулись остатки Восьмёрки.
– Знаешь, где сейчас Стипе?
– Чёрт его знает. Я советовал ему сбежать с Острова подальше и податься куда-нибудь на Север в Торговые города, а туда далее на Запад. Но он не захотел покидать Остров. Сказал, что здесь ему живётся вольготно, и не собирается променять здешние леса на холодный влажный воздух Снежгорода.
– И где он на Острове?
– Я не знаю. Он сначала вообще никуда не хотел уезжать. Хотел собрать людей, чтобы перебить оставшихся из Восьмерки. Но никого не нашлось. Из его друзей, готовых на это были только я и Ратмир. Радослав куда-то делся с Острова, а Рысь с тремя братьями Косуличами отправился незадолго до всей этой заварухи сопроводить какого-то купца в Абиситское Королевство. В итоге, он решил, что ему лучше переждать бурю. Я советовал ему уехать на Северо-Восток, в Мхово станище.
– Логово Боровика? Мудро. Там его сложно будет достать. Тот своих не отдаёт.
– Стипе никому не свой. Если они найдут его, то ему конец.
– Если, я не появлюсь раньше. Со мной ещё четыре опытных воина. Мы доплатим тебе и Ратмиру, чтобы ты помог нам избавиться от оставшихся семерых.
– Помогать вам, чтобы вы нашего друзьяка на плаху отправили? – выпучил белки глаз Гойко, наклонившийся совсем близко к лицу своего собеседника, – ты сбрендил видно, Людомир. Ты что думаешь обо мне?
– Думаю, что ты мог бы помочь мне найти человека, который очень сильно мне должен и от которого зависит жизнь моих детей.
– Я тебе сказал, где Стипе можно искать. Можешь ещё объехать другие языческие капища на Севере, если хочешь. В других местах ему не укрыться, слишком людно. Семёрка сразу его найдёт. Большего от меня не требуй.
Гойко встал из-за стола и смачно потянулся, разминая затёкшие спину и плечи. На его еще полчаса назад смеющемся лице не осталось и тени недавней весёлости. Он только что предал одного товарища, чтобы помочь другому, которому был слишком сильно обязан. Его мучила совесть, и он пытался утешить себя тем, что Стипе действительно был должен Людомиру. Но заглушить приступы было тяжело. Но Гойко уже ждали друзья, нашедшие женщин на ночь, в том числе и для него. Тёплое женское тело и умеренная выпивка с шутками друзей были единственным, что могло хоть как-то облегчить сердце ещё одного беглеца из Авиридского княжества.
Людомир вышел из трактира. На улице его встретила ночная свежесть. Воздух был прохладным и чистым, как будто и не было никакого тумана, а безветрие в ночи настраивало на сентиментальный лад даже обитателей Острова, которые бежали сюда от своего прошлого.
