Второй был не просто высок. Рост его оставлял двухметровую отметку далеко позади. Шикарный, с позолоченными позументами, кардиган делал этого спутника матриарха похожим на швейцара дорогого ресторана. Тщательно взъерошенные и явно крашеные волосы были перехвачены белой лентой с надписью на неизвестном языке, а по-цыгански черные выпученные глаза смотрели на мир с детским удивлением и капризностью. Недельная щетина на пухлых щеках долговязого, по замыслу, должна была выглядеть очень стильно. Однако на деле смотрелась так, словно старикан побрился плохой бритвой.
Чтобы поднести спичку к сигарете Брониславовны, ему пришлось не просто нагнуться, а сложиться пополам.
– Я и говорю, Вова, – произнесла Алина, выпуская дым в сторону абажура. – Не надо этих волнений. Они так утомляют. Недавно наш целитель, этот… Гм…
– Хила, – напомнил Алине спутник с бабочкой.
– Да, Хила. Он прислал мне чудесных капелек. Могу поделиться.
– К черту капельки! – отмахнулся Вольдемар. – Эти подонки могут меня отравить!
– Да кому ты нужен, Вова…
Раиса никак не могла отвести глаз от Алины. Она хорошо помнила, какой бойкой была Брониславовна в свое время, и теперь с ужасом видела, что Разина окончательно и бесповоротно превратилась в развалину. Из-под широкополой шляпы выбивались седые, кое-как завитые волосы. Полоска тени скрывала глаза, но не могла спрятать висящие, как желе, щеки и тройной подбородок. Руки, которые высовывались из просторных рукавов фиолетового балахона, испещряли крапины пигментных пятен. Пальцы заметно подрагивали.
Алина, наконец, удостоила Раису взглядом.
– А я тебя помню, попрыгунья.
– Да, Алина Брониславовна, мы встречались…
– Ах, наверное, на моем выступлении. Кстати, Тодор, Михаил, что у нас с концертным графиком в этом месяце? Сдается мне, в последнее время я не очень-то часто выступаю. Какие-то проблемы, мальчики?
Тодор и Михаил растерянно переглянулись. Потом оба посмотрели на Раису, сделав страшные глаза.
– Разберемся, Алиночка, – пообещал Тодор. – Будут еще у тебя концерты.
– Будут, – поспешил поддакнуть Михаил. – Запланируем.
Раисе стало ясно: возраст отразился не только на внешности, но и на психическом здоровье. Маразм…
– Бросьте трепаться! – вдруг рявкнул Вольдемар. – Какие концерты, Алина? Возьми себя в руки!
– Зачем же она пришла? – Брониславовна вытянула руку в сторону Раисы. – Если концертов больше не будет, то…
Раиса решила больше не ждать и сходу выложила все, что поручил ей передать Мистер Бронкс. Она ожидала, что Алина, окончательно уйдя в свой вымышленный мир, так ничего и не поймет. Однако Разина вдруг не просто воспряла духом, а схватила быка за рога.
– Гм… Значит, обо мне вспомнили? Значит, вам понадобилась моя помощь? Что ж, скажу прямо: у меня много друзей. За ними стоят реальные силы, и они прислушаются к моему мнению. Если я скажу, что этого… ну, нынешнего фараона… запамятовала его фамилию…
– Корнилов, – напомнил Алине Тодор, вновь сгибаясь пополам. – Юрий Корнилов, моя дорогая.
– Да, если скажу, что хочу размазать Корнилова по стенке, то… нас ведь послушают, Вова?
– Послушают! – визгливо воскликнул Вольдемар. – А куда они денутся, твари? Вот только раньше надо было меня слушать! Тогда бы и хренова Катаклизма не было! Я им говорил: Зюганов – президент, я – премьер-министр…
– Стоп, Вовочка! – Алина устало взмахнула рукой и выронила окурок на стол. – Эту песню мы уже слышали. Ты все поняла, дорогуша? У нас есть, что предложить бунтовщикам. Есть связи и среди солдафонов, и среди гастов.
– Поняла, – кивнула Раиса. – Спасибо.
– Знаешь куда засунуть свое «спасибо»? – вновь встрял в разговор Вольдемар. – Я все-таки хочу иметь реальную власть, хотя бы в этом сраном мирке!
– Я тоже кое-чего хочу, – задумчиво проронила Алина. – Михаил. Тебе не трудно убрать сигарету со стола? Разве не видишь, что она прожгла сукно? Так вот, я хочу… А-а-ап-чхи!
Брониславовна чихнула гораздо сильнее Раисы. Пыль со стеклянных шаров поднялась в воздух и, медленно кружась, опустилась на стол.
Матриарх потеребила подбородки пальцами.
– О чем это я?
– Ты о своей награде за помощь в устранении Корнилова, – напомнил Тодор.
– Так вот! – Алина уперлась руками в стол и поднялась без посторонней помощи. – Слыхала, что в погребальной камере Пирамиды полным-полно места. Я хочу быть похоронена там. С почестями, которые вне всяких сомнений, давно заслужила!
– Я обещаю вам, Алина Бронисловавна, что ваше требование будет исполнено.
– Тогда – все. Я чувствую себя такой же взмыленной и усталой, как лошадь, пробежавшая километров сто. Пойдемте, мальчики. А ты, Вольдемар, свяжись с Конструктором через этого юношу… забыла, как его… выкормыша покойного Айзенберга. Пусть передаст, что мне нужны кое-какие советы.
– Черкес, – буркнул Вольдемар. – Тебе нужен Черкес.
Когда Алину повернули спиной к Раисе, та поняла, что аудиенция окончена, и кивнула Вольдемару. Тот даже не заметил этого жеста вежливости, а принялся с раздражением тасовать свою колоду.
