Чтобы чем-то занять руки и отвлечься от грустных мыслей, Томский направился к «вездеходу». Машине еще предстояло послужить им, и небольшой осмотр ей не повредит. По пути Толик обошел спящего солдата. Тот свернулся калачиком, пристроив голову на прикладе автомата, и даже не шевельнулся, когда Томский прошел рядом.
Больших проблем у «вездехода» он не обнаружил, но все же провозился у него не меньше часа. Слышал, как переговариваются о чем-то Носов и проснувшийся солдат. Коля называл его Митяем. Интересно, они познакомились только что, или карлик знал Митяя раньше? «В любом случае выходит, Толян, что Носов – молодец, а ты – хреновый командир. Узнаешь имена своих солдат, только когда их хоронишь… И то, что на твоей станции полно людей – вовсе не оправдание».
Томский обернулся к товарищам.
– Как его звали?
– Знаю только кличку, – пожал плечами Митяй, сразу сообразив о ком речь. – Муха.
– Почему Муха?
– Может, по фамилии? – предположил Вездеход. – На муху он не похож. Крупноват…
На этом беседа закончилась. У Томского не было настроения ее продолжать, а Носов и Митяй уловили это и тоже перестали болтать.
Между тем, темные пятна выходов из туннеля стали светлеть. Приближалось утро. Сборы в дорогу прошли в полном молчании. Муху просто уложили у самой стены, привалив тем, что попалось под руку.
Толик соединил провода зажигания. Двигатель послушно зарокотал. «Вездеход» резво, будто чувствуя, что несет на себе более легкий груз, рванулся вперед.
И вот туннель закончился. Оказавшись снаружи, Толик решил, что ослеп и собирался затормозить. Однако сообразил, что дело вовсе не в проблеме со зрением. Выпавший за ночь снег укрыл землю белым покрывалом. Такой девственной, всеобъемлющей белизны Томскому видеть еще не доводилось.
Алина Брониславовна стояла на крыльце «Плазы», любуясь видами Жуковки. Впервые за последние пять лет. Поверх защитного костюма она набросила шубку, сшитую из животиков рыси. Когда-то она получила ее в подарок от одного из многочисленных мужей. Теперь шубкой стоимостью в четверть миллиона никого не удивишь, но Алина упорно ее носила, лично следила за тем, как верная служанка хранит меховое изделие, и закатывала грандиозный скандал, если что-то было не так.
Нижнюю часть лица примадонны прикрывал респиратор, украшенный орнаментом из тонких золотых накладок. Наряд дополняли большие солнцезащитные очки со стеклами, отливающими всеми оттенками фиолетового цвета, и традиционная широкополая шляпа.
По правую руку от Разиной стоял долговязый Тодор. Его защитный костюм был пошит на манер кардигана, расклешенные брюки из прорезиненной ткани украшены золотыми лампасами, а на каждом противогазном фильтре посверкивало по крупному бриллианту. Голову его прикрывала бейсболка, от пестрых цветов которой рябило в глазах.
Справа стояла Раиса. Костюм ее был предельно прост и почти ничем не отличался от защитных одежд обычных обитателей Жуковки. О его принадлежности к гардеробу жуковский элиты говорили всего лишь пара десятков страз на груди и рукавах.
– Почему они все так суетятся, Тодор? – поинтересовалась Алина Брониславовна тоном энтомолога, который рассматривает через лупу насекомых. – Бегают, бегают и… странное дело – не замечают меня.
– Они замечают, – ответила вместо Тодора Раиса. – Только сейчас у этих парней слишком много дел. Вы слышите выстрелы?
– А я думала, это гром, – мечтательно произнесла Разина. – Майский гром. Сейчас ведь май? Хорошо бы еще увидеть грозу и постоять чуточку под проливным дождем. Помнишь, Тодор, как в две тысячи…
– Он помнит, – поморщилась Раиса. – Алина Брониславовна, вам надо собраться. Какие, на хрен, грозы-дожди? Это Коробцов, Черкес и Бронкс атакуют Жуковку. А мы должны им помочь. Тодор, объясни своей хозяйке, что пришло время действовать, и действовать безотлагательно. Сейчас или никогда. Напомни, что место в саркофаге Пирамиды еще надо заслужить!
– Бронкс. Черкес. Я помню этих мальчиков. Если не ошибаюсь, Черкес когда-то занял первое место на «Евровидении», а Мистер Бронкс был выпускником моей «Фабрики звезд». Он, кажется, работает в стиле рэп-хип-хоп-айрн-би?
Тодор наклонился и что-то зашептал примадонне в ухо.
Алина Брониславовна кивнула.
– Ах, да. Совсем забыла. Надо заняться этим мужланом Корниловым. Поверхность так утомляет! Слишком яркий свет, суета. Кажется, у меня разыгралась мигрень… И еще. Где это мы? Тут написано «Жукоффка Плаза», но я помню «Плазу». Здание никогда не выглядело так вульгарно.
– Той «Плазы» давно уж нет, а эта названа в честь торгового дома, который вы помните, – раздраженно пояснила Раиса.
– Вот как? Интересненько. Спустимся вниз. Вы, милочка, с нами?
– А куда я денусь?
